— Он же Тихий. И не только по фамилии. Ты слышала, что к нему инкогнито ездил кое-кто из Довиза?
— Сама?‥
— Я тебе этого не говорила. Может, доходили слухи про вдруг пропавшее родимое пятно со щеки у принцессы Еграри?
— Об этом слышала. Это все он? А мы-то удивлялись!
— Барону такое не просто дается, но он один из тех, кто продолжает меня уважать. Хотя и в опале, но к моим рекомендациям прислушивается.
— А как обычно его благодарят?
— Кто как хочет. Но поместье в Довизе король заставил Стаха передарить.
— Поняла. А его кремы?
— Это полный восторг и нега для женской кожи. Шепну про кое-что для мужчин. Понимаешь? Но тут надо быть осторожным. Один старичок трех девок разом огулял и помер.
— Моему бы такое подсунуть.
— Что, он уже не…
— Меня уже не! А залезть под юбку какой-нибудь дуре-простушке он очень даже да.
— А у тебя на сердце кто-то есть?
— Как бы тебе сказать…
— Ничего не говори, и так все ясно — тебя надо свести с Тихим.
— Право слово, неудобно… Опять же не знаю, как муж отнесется… И зелий бы мне. Да и для мужа то чудодейственное снадобье.
— С зельями сложнее — их еще надо сварить, а компоненты редки и дороги. Впрочем, я слышала, что буквально неделю или две назад его корабль из колоний вернулся. Ему Лагоз разрешил три раза в год посылать за редкими реагентами и всякими травами. Для прибытку тоже, но этим купец занимается. Так что может сейчас у него что-то потребное появилось.
— Как бы узнать поточнее?
— Отец! Я хочу вернуться в башню и сказать этому Тихому, что он мне совсем не интересен!
— Да? Хм… Капа, что, юноша так эффектен?
— Причем здесь это? Он груб, нагл и совсем не достоин наших милостей!
— Шарли, помолчи! Я не тебя спросил.
— Ваша милость, молодой человек силен, статен и с боевым шрамом на лице. Многим глупышкам такой может сразу вскружить мечтательную головку.
— Я…
— Шарли! Еще одно слово и ты пойдешь к себе.
— Все равно! Я не глупышка!
— Ясно. С остальным, значит, согласна. Капа, что с источником?
— Источник Силы имеется, и он действительно могуч. Немного не нашей направленности, но пренебрегать таким нельзя.
— Как парень отреагировал на малышку?
— Серьезно совсем не воспринял, но, пока она говорила, откровенно ею любовался. Ничего такого, однако, как минимум, Шарлотта ему не противна.
— Зато мне он отвратителен!
— Ясно. Начальная позиция не так плоха. Во всяком случае, обоюдная выгода имеется — нам доступ к его источнику и зарядка амулетов, ему доступ к шахте, где добывают накопители для артефактов. У него гарнизон человек шестьсот, мы ему в приданое добавим гвардейскую полусотню «медведей». От него к нам зерно, от нас к нему меха, лес, деготь, воск, пенька и все такое. Хорошо же! А как моя младшенькая детишек нарожает, посмотрим и будем делить по склонностям к школам.
— Я не хочу… Я его не люблю… Я даже его не знаю!
— Ничего страшного, малышка моя. Познакомитесь. Главное, уважать друг друга, а там и любовь придет.
— Шарлотта, поверь — барон хорошая партия. Для тебя тоже. Он вежлив, не скуп и от него всякий час не воняет перегаром.
— Алиса, вы точно уверены, что Стах не кокетничает, а действительно не собирается становиться моим придворным?
— Да. Но, ваша светлость, вы поймите и барона — когда Тихий писал письмо под диктовку вашего отца, ему пришлось дать некие обещания, а с его магической силой откат просто ужасающий. Вы же его на себе ощутили.
— Ладно. Я поняла. А если его величество отзовет… Нет, так не получится. Хорошо… Плохо, конечно, однако я вас поняла. Вы считаете, что для заключения договора с мужем мне стоит передать печать Зеленоземья кому-то другому?
— Если великий герцог считает это необходимым условием, то нужно над этим хорошенько подумать.
— Я уже подумала — Стах останется вечным Хранителем Печати Зеленоземья, назло Эдмунду. А то как получается? Помните, что случилось, когда я Тихого, еще невестой, из придворных убрала? Жениха послушала.
— Да, конечно.
— Ко мне во фрейлины три девицы отказались идти. Что по салонам про меня болтали? Ничего хорошего. По совету дедушки назначила Тихого своим представителем, а папа предложил хранить в его башне личную казну. Эдмунд и тут подгадил — уговорил меня Стаха с этих должностей снять. Теперь ценные вещи с собой приходится возить, а про дела Зеленоземья никто ничего доложить не может. Где регулярные отчеты? Кто и кому их посылает? Вы знаете?
— Увы!
— Вот! Даже охранители не знают! А при Стахе все как на ладони расписано было. Если его последней должности лишить, что тогда случится? Как-нибудь утром проснусь и узнаю, что без меня указ проштемпелевали и я теперь не герцогиня? Ну, уж нет!
— Ваш муж…
— Не хочет договариваться — не надо. Не здесь, так в Зеленоземье проживу!
— Мне кажется, что не стоит думать о крайностях. Ребенок должен родиться в Айзенерде. Тогда отец его публично признает, народ будет радоваться, а у дворян не возникнут вопросы о наследнике, появившимся на свет в чужом для них герцогстве.
— И пусть! Зато я воспитаю ребенка истинным зеленоземцем. Как я сама!
— Хм, Лаура… Вы когда-нибудь в своей столице, в Зеленом Доле, бывали?
