Родня робела и не подходила к такому крутому и знатному мне. Тесть и теща, помня прошлый разговор, на глаза не попадались, укрывшись где-то в глубине дома. Только оба шурина сердечно поздравили, не забыв, однако, намекнуть на признание ребенка.
В свою башню я прибыл уже успокоившимся. Там построившаяся прислуга во главе с Кидором церемонно поздравила меня с сыном. Некое сожаление чувствовалось — не наследник, а всего лишь сын конкубины — наградные не положены, да и для простого народа праздник устроен не будет.
Впрочем, осталось одно важное дело — заехать в канцелярию Дворянского собрания и сообщить о признании новорожденного сына. Заодно подарить ему поместье. Это не срочно, но лучше не откладывать.
Однако этим начну заниматься не сегодня, а завтра. Сейчас же буду отдыхать. С ребенком полный порядок, у меня как будто какой-то узел в груди развязался, и я радостный вернулся к себе в кабинет.
С утра поехал в канцелярию, подписал прошение, оставил толику дукатов на оформление бумаг, навестил конкубину, подержал на руках сына. Заехал в городскую усадьбу, а там меня ждала целая приемная визитеров.
Большая часть доставила письма своих начальников с приказом отдать лично в руки. А в письмах ничего особенного, обычные фразы «рад приветствовать» и «с возвращением». Написано на всякий случай. Ведь Тихий и года в опале не просидел, уже в столице. Опять же, простили «за услуги королевской семье», пусть не окончательно, но это ведь Тихий! А доброе слово и кошке приятно, стоит уважение показать.
Немногие оставшиеся пришли сказать то же самое лично. Но это не большие начальники, а так, чиновничий люд. Им не по чину подчиненных с письмами гонять, но поприветствовать меня хотели. Даже не знал, что так популярен.
Последним вошел одноглазый гвардейский младший унтер-офицер с медалькой «За беспорочную службу» и шевроном за тяжелое ранение. Уж на что меня шрам, перечеркивающий лицо, не красит, тут вся физиономия во множестве рытвин, размером не менее вершка. Что-то знакомое в облике унтера… Восклицаю:
— Ромул! Ты, что ли?!
— О! Узнал! Сейчас будешь спрашивать, как оно меня так, и выражать сочувствие. Извини, не нуждаюсь. Я по делу.
— Как к целителю? Шрамы на лице поправлю. Вытекший глаз — увы, не смогу.
— Тут не в шрамах дело. Они дело десятое. Стах, помоги, если можешь — слепну я.
— Ром, я волшебник, а не наместник бога на земле, обещать ничего не буду. Кое-как, наспех, такие дела не делаются. Осмотрю тебя завтра, у себя в башне.
— У меня в оставшийся глаз какая-то дрянь попала и гадит. Целитель говорит, вытащить не может, контроля не хватает. Достать мог бы покойный Бертиос и, может быть, Тихий, если только возьмется.
— Пока ничего не скажу. Надо смотреть и смотреть серьезно.
— Ты про моего отца знаешь. Наша семья не бедна, любую цену заплатим.
— Вот сейчас ты меня сильно обижаешь. Дворянин, а говоришь, как мелкий купчишка. Хоть золотом осыпь, если не смогу, то ничего не сделаю. Единственное обещаю, что сразу скажу, какие, по моему мнению, у тебя перспективы.
На этом разговор кончился, а мне пришлось срочно завершать дела и отправляться в башню.
Ромулу надо помочь, а это дело не слишком простое. Однако мне помнится, что в фолианте с серебряным переплетом, который отдал Бертиос, заклятие на глаза точно было. Я же внимательно читал и прикидывал, какие чары из книги безопасны. Даже небольшой списочек составил.
Возвращаюсь, как обычно, в карете, не хочу дразнить портальной магией соглядатаев. В башне направляюсь в рунный зал, нахожу в сундуке потребное и зависаю на всю ночь.
Про сложное строение глаза знает даже начинающий лекарь. Сильный целитель может использовать Регенерацию и вылечить многие раны, но вот зрение оно не восстановит. Бертиос в каком-то старом свитке отыскал специальную версию заклинания. Годится только для глаз, аж седьмой круг, из реагентов требуется большой и чистый аквамарин, а также вода из горного ручья, которой у нас хоть залейся.
С аквамарином хуже. Есть у меня один подходящий — в медальоне, который подарила королева Мариана, когда я определил, что она носит двойню. Наверняка есть несколько среди камней прабабушки. Но у Ромула богатая семья — пусть купят свой.
Пишу записку, точный адрес я не знаю, но гонец может спросить его в нашей гимназии. Словом, ранним утром отправляю гонца с письмом, егеря к ручью за водой почище, а сам вновь и вновь перечитываю заклинание. Не так уж это просто, седьмой круг требует долгого и кропотливого изучения.
Первым прибыл Ромул. Мою записку он получил, и сейчас отец ищет камень. Затем вернулся егерь. Немного перестарался и взял воды с запасом — бочонок. Потому, кстати, так долго возился. Последним приехал генерал-полковник, отец Ромула, с парой адъютантов. Он привез сразу несколько приличных аквамаринов. После моего приветствия заявил:
— Не знаю, какой вы целитель, но службу знаете на отлично! В вашем гарнизоне полный порядок. Уж в чем в чем, а в этом я разбираюсь.
