— Ты меня поняла. Мы прикинули — наших совместных денег откровенно мало. Кое-что я могу попросить у отца, но много не получу. Одалживать деньги, тем более под залог драгоценностей, нельзя. Сразу пойдут слухи, дойдет до короля, он начнет задавать неудобные вопросы.
— Собрать по сподвижницам? И сподвижникам, конечно.
— Нет. Охранители сразу узнают, да много мы и не соберем. Помнишь прошлогоднее дело с пропажей двух миллионов талеров?
— Которые заговорщики собрали на мятеж в момент коронации? Помню, ваше величество. Деньги не нашли, хотя их и охранители, и полиция, и мятежники искали. Да, собственно, до сих пор ищут. Команда прекратить поиски не поступала.
— Теперь подумай, кто, помня об этом, решится дать денег? Люди имения закладывали, родовые драгоценности отдавали. Сейчас такого не будет.
— Так что, ваше величество, сделать можно?
— Тихий передал королю саквояж с казначейскими билетами на миллион талеров. Не своими, таких денег у него нет. Но ведь где-то взял? Где? У кого? Что получено за них от короля? Много вопросов. А самый главный — нельзя ли от него еще один миллион получить?
— Мы не сможем, но через охранителей попытаться… Сама поняла — глупость говорю. Охранители сразу его величеству доложат. И тот начнет задавать вопросы.
— Вот-вот. Но Стах хороший мальчик, ни на меня, ни на Силестрию не обижен. Мы с ним встретимся, спросим про миллион и попросим раздобыть другой.
— Какой ему смысл отдавать миллион талеров, ваше величество?
— Например, ради получения графства.
Стою в неком недоумении. Мне в кладовке при кухне показывают голую симпатяшку и требуют, чтобы я ее… чтобы я ей дал имя. Не понял — кто в доме хозяин?!
Девчонка, правда, не сказать что первая красавица, но миленькая, стройненькая, очаровательна свежестью юности, хотя выглядит испуганной и несчастной. Белокожая, черноволосая, чернобровая и большеглазая. Поймав мой взгляд, вдруг упала на колени, стала целовать ботинки, при этом с жутким акцентом упрашивая не отправлять ее обратно. Я даже не знал, как мне отбиться.
На шум прибежала Мивда. Вместе с Чернышом они подняли девчонку и прекратили ее истерику. Негритянка при этом заявила, что добрый хозяин сам решит, как поступить с глупой служанкой. Наверное, ночью ее лично накажет. Эти слова сразу успокоили новенькую. Повариха укутала ее в какой-то салоп и посадила на скамейку.
Далее мне объяснила, что девочку надо брать. Кроме мужских потребностей, домашний ювелир всегда пригодится, тем более малышка знает магию. Ее учили в помощь какому-то конкретному дворцовому евнуху, занимающемуся украшениями. Однако тот проворовался, его показательно казнили, а несчастная осталась не у дел. Что с ней делать, не знали — казнить вроде не за что, да и не по-хозяйски — зачем столько лет кормили? Но, к счастью, прошел слух, что ищут ведьму с похожими навыками, вот ее быстренько и продали.
— Я почти в четыре раза дороже стоила, — гордо уточнила Черныш.
Возвращать девчушку нельзя, скорее всего, ее здесь же и зарубят, раз не нужна. Деньги точно возвращать не будут, они уже через много рук прошли. Вещи новенькой купили заранее. Жалованье положим пятнадцать талеров при нашем прокорме. Командовать ею будет Чернышка.
— Наш дом значительно выше дома, где она росла. И меня учили управлять слугами. Я обучу глупую новую служанку всему необходимому. А потому наш мудрый хозяин отдаст мне неумелую в подчинение. Правда?
— Да бери, что с вами сделаешь! Все за моей спиной провернули.
Голос Черныша стал сладкий, как халва:
— Наш могучий, добрый и щедрый властелин посмотрит на груз забот недостойной его милостей служанки и увеличит трудолюбивой, аккуратной и преданной прислужнице содержание до ежемесячных двадцати пяти талеров?
Мивда одобрительно кивнула.
— Чернышечка становится старшей слугой. Жалованье ей поднять бы надо.
— Ладно, пусть будет. Только скажи мне — что стало с Аделаидой?
— Мой щедрый господин, благодарю за ваше великодушие и…
— Не тяни время, отвечай на вопрос.
— Милостивый господин помнит, что он уже наказал свою верную прислужницу за ее старание и усердие?
— Теперь это так называется? Наказал? Помню.
— Два раза, — уточнила нахалка. — Я с трудом выдержала мужскую силу…
— Не отвлекайся! Говори короче.
Негритянка приняла самый покаянный вид.
— Я отругала недостойную и вышвырнула ее из башни. Наш справедливый господин сам понимает, что здесь ей совсем не было места.
— А почему с тех пор ее никто не видел?
— Мой добрый хозяин видел, что в окно она бы не пролезла, а потому я вышвыривала ее по частям.
Увидев выражение моего лица, негритянка что-то покаянно стала причитать, но я сразу это прекратил:
— Если я еще раз…
— Великий господин, я со смирением приму любую вашу кару!
Мивда не удивилась, она что-то такое подозревала. Новенькая с пониманием и профессиональным интересом разглядывала Черныша.
Тут я задал глодавший меня вопрос:
— Почему именно здесь показали новенькую?
