— Думаешь, вера имеет здесь какое-то значение? Думаешь, вера тебе по… — Хельтмаххер вдохнула полной грудью, не в силах больше сказать и слова после того, как Ксандра с разбегу врезалась в неё, буквально впитавшись в её тело. После этого она обмякла, а Бёрт подхватил её тело, запрокинув себе на плечо.
Осмотревшись по сторонам Бёрт заметил, что миномётчики, огнемётчики и остальные фрицы, словно отключенные куклы начали падать на землю, практически не двигаясь.
— Так даже проще, — сказал Бёрт, неся бессознательную Хельтмаххер, — ты чудо, Санди…
Примерно сорок минут Бёрт нёс бессознательную Хельтмаххер в обратном направлении и наблюдал «отключенных» фрицев, пока не донёс её до креста мученика, у которого аккуратно уложил её спиной на землю.
— Это она. Женщина, чьи руки запятнаны кровью тысяч невинных людей, — сказал мученик.
— Это я уже понял. Мне с ней что делать? — спросил Бёрт.
— Убей её! Пролей её кровь, это высвободит энергию! — сказал мученик, но Бёрт не спешил убивать Хельтмаххер, а лишь смотрел на её тело.
— Я это и так знаю! — выпалил Бёрт.
Вскоре, тело Хельтмаххер словно вытолкнуло из себя Ксандру. Её призрак как при прыжке с высоты перекатился несколько раз по земле, после чего она встала на ноги.
— Я больше не могла её сдерживать, сэр, — сказала Ксандра.
Хельтмаххер, тем временем, пришла в сознание, осмотрелась по сторонам. Она увидела мученика и уже хотела накинуться на него, но Бёрт с размаху ударил её магазином пистолета по голове, в прямом смысле приземлив.
— Не торопись так, детка, — ухмыльнулся Бёрт.
— Он должен умереть! Должен! — Хельтмаххер хотела наброситься на него, но Бёрт прострелил ей плечо, вынудив её остановиться, — как ты смеешь в меня стрелять!? Пади ниц, ублюдок! Я сделаю то, зачем пришла!
Она снова попыталась броситься в его сторону, но ещё одним выстрелом он отстрелил ей стопу, из-за чего Хельтмаххер вынужденно рухнула на колени.
— Видимо не в этот раз, Анна, — ухмыльнулся Бёрт, взявшись за рукоятку ножа в своём поясе, — после одержимости использовать свои силы не так хорошо получается? Верно?
— Не совсем, — Хельтмаххер резко подорвалась к Бёрту, с размаху выбив пистолет из его руки, после чего улыбнулась окровавленными, гнилыми зубами, — попа-ался!
Анна подорвалась к Бёрту, схватив его за плечи, и ударила лоб в лоб, после чего свалила его на лопатки.
— Я убью тебя, жалкий солдатик! Потому что я сильная! Я сильнее всех! — Хельтмаххер мельком обернулась в сторону мученика, — я не могла добраться до него. Во сне это выглядело проще, но ты сам привёл меня к цели!
Анна снова повернулась к Бёрту и что-то почувствовала, округлив мертвецкие глаза.
— Не стоило отвлекаться, — сказал Бёрт, держа рукоятку ножа, лезвие которого вогнал в сердце Хельтмаххер, прокрутив там вокруг своей оси.
Сбросив ослабленную Анну с себя, Бёрт поднял выбитый пистолет, после чего вынул нож из её груди.
Собравшись с остатками сил, Хельтмаххер с трудом встала на колени, обратившись к Бёрту.
— Не на-адо! Это ловушка… так, не должно быть! — взмолилась Хельтмаххер.
— Ты видела его во сне? — Бёрт мотнул головой в сторону мученика, держа Анну под прицелом, — что это был за сон? Говори, пока я не прострелил твою гнилую башку!
— Он пришёл ко мне, назвал себя покровителем убийц, сказал, что гордится мной, — не имея выбора, Анна начала рассказывать.
— Ну, ещё бы, — хмыкнул Бёрт, — дальше что?
— Он сказал, что я должна найти его! Найти и освободить, убив его, — Анна подняла дрожащую руку, указав на мученика, — чтобы мы могли вместе захватить весь мир…
— Но ты не смогла его найти?
— Не смогла, — Хельтмаххер опустила голову, — зато болото открыло мне много новых тайн…
— Которые я похороню вместе с тобой, — отрезал Бёрт, крепче сжав рукоятку ножа.
— Нет! Не смей! Они тебя используют! Используют! Они хотят продолжить это! Убей меня и больше никогда не увидишь свой мир! — выпалила Хельтмаххер, но Бёрт поступил радикальнее. Он от себя замахнулся, вспоров горло Анне. Она закатила и без того безжизненные глаза, после чего завалилась набок, а её конечности ещё недолго подрагивали. Ксандра отошла к Бёрту, после чего послышался громкий звук рвущейся ткани, начали сверкать молнии…
Разрыв был вновь открыт…
— Как тебя зовут? — прокричал Бёрт, обращаясь к мученику.
— Меня зовут Тадурунн. Иди вперёд, Я укажу тебе путь, Страж…
Кивнув головой в знак понимания, Бёрт прошёл вперёд, в открывшийся разрыв…
«Германия. Нюрнберг. Дом престарелых»
Несмотря на то, что был только конец сентября, в Нюрнберге ближе к вечеру уже начало темнеть. Солнце, казалось, светило тусклее, поэтому сумерки начинали окутывать местность раньше положенного времени. В это время, в доме престарелых, во дворе для самостоятельного отдыха находились три пожилые женщины. Они сидели на одной из скамеек и наблюдали за садившимся, тусклым солнцем.
— Совсем солнце плохо стало, устаёт, — тяжело выдохнула одна из женщин.
— Господь не допустит этого, если не пришло наше время, — сказала вторая.
