Мы не подруги с ней, мы ничего толком друг о друге не знаем. Зачем мне история ее отношений с Фелтоном? Даже мое неуемное любопытство внезапно отказало.
Начал накрапывать мелкий дождь. Морось, которая могла продолжаться много часов… Сразу стало зябко и захотелось оказаться в тепле, желательно с кружкой чего-то горячего в руках.
— Потому что я хочу рассказать? — пожала плечами Ребекка. — Мне стоит выговориться… А ты наверняка умеешь молчать и слушать. Мне доводилось видеть тебя с подругами, ты определенно не самая разговорчивая в компании…
Верно, самой болтливой у нас по праву считалась Натали. Она могла щебетать не переставая несколько часов и ни разу не повториться.
— Идем в кафе, Эшли… Я хотела сразу отвести тебя в гости к одному моему другу, который мог бы рассказать что-нибудь полезное о происходящем… Но теперь, думаю, лучше будет, если я расскажу тебе, почему я помолвлена не с Кассиусом. Так ты сможешь понять кое-что важное.
И я согласилась, пусть мне казалось, что совсем не дело лезть в чужие отношения, особенно учитывая, что ни Фелтон, ни Ребекка мне не друзья.
Но, черт… если я не узнаю, меня же подруги удавят раньше собственной любознательности…
— Идем, — после недолгих раздумий кивнула я, сдаваясь.
Кафе манило уютом и теплом, которого напрочь оказался лишен промозглый декабрьский вечер. На счастье Скотт, не так много студентов решило попить кофе, наверное, доблестные работники полиции, снующие туда-сюда, распугали большую часть учащихся.
Ребекка заказала два латте с миндальным сиропом, даже не спросив, чего именно желаю я. Сама и расплатилась, словно бы так и нужно. Неужели приняла меня за нищенку? Я не знала, что и думать…
Столик нам приглянулся один и тот же: стоящий в самом дальнем углу. Ребекка села первой, устало вздохнула и прикрыла на пару секунд глаза, словно ей требовалось прийти в себя.
Я устроилась напротив и приготовилась слушать.
На лице Ребекки Скотт была тихая печаль и что-то еще… Словно бы она вспоминала о потерянном давным-давно счастье, которого уже не вернуть.
— Мы… Как я уже сказала, мы знакомы большую часть жизни: Кассиус, я и Эндрю, мой жених.
Так вот перед каким Эндрю Фелтон отвечает за Скотт… А я еще удивлялась.
— Лучшие друзья с самого детства… Отпрыски знатнейших фамилий. С самого начала подразумевалось, что я выйду замуж за одного из них.
Против воли поморщилась. Приговорена к замужеству с пеленок… Как же гадко… Разве это правильно — обходиться так с собственным ребенком?
— Ну, не надо таких гримас, — покачала головой Ребекка. — Это вовсе не ужасно — разделить жизнь с тем, кого знаешь едва ли не лучше самой себя… К тому же мальчики любили меня. Оба. А мне родители предоставили возможность самой выбрать, кто именно станет моим мужем по прошествии определенного времени. Мне тогда едва сравнялось четырнадцать. Мальчишкам исполнилось по пятнадцать лет.
Дикость. Помолвка так рано — это что-то из Средних веков. Как могут по сути своей дети принимать настолько серьезные решения? Похоже, родители Ребекки — те еще чудовища.
— И ты выбрала не Фелтона? — спросила я, и без того зная ответ.
Ребекка Скотт предпочла другого… Думаю, для Полоза это стало ударом под дых.
Целительница потупилась. Уголки ее губ горько опустились.
— Нет. Я была глупа… Слишком юна и глупа. Кассиус всегда был остроумней, хитрей… а еще добрей. Вот только не отличался красотой. Ты видишь его сейчас, так что можешь представить, насколько же он был неказист подростком. А Эндрю с самого детства выделялся среди прочих почти божественной красотой. Пусть и не обладал ни особой силой характера, ни глубоким умом, ни харизмой. Неплох — но не более. Рядом с неуклюжим забавным Кассиусом Эндрю и вовсе казался сказочным принцем…
Да уж, подростковый возраст мало кого щадит, а учитывая, что и сейчас особой красотой Фелтон не обладает, то в пятнадцать это наверняка была форменная катастрофа.
Слова Ребекки звучали почти как исповедь. Но кто бы мог подумать, что самого Кассиуса Фелтона, Короля-Полоза, предпочтут более красивому другу. А ведь казалось, будто Полоз вообще не способен комплексовать. По крайней мере, вел он себя так, будто все девушки должны пасть к его ногам.
— Звучит так, будто ты сейчас жалеешь о выборе, — заметила я, посмотрев в глаза Скотт.
Она кивнула, соглашаясь.
— Жалею? Это неподходящее слово… Я была глупа в то время, глупа и поверхностна. Кассиус ведь превосходил друга во всем… Во всем, кроме красоты. А я предпочла наружность… Обертку. Но сперва я так радовалась… И Кассиус ни словом, ни взглядом не выразил свою боль. Поздравил нас на помолвке. Он всегда был добр, наш Касс. Он не хотел, чтобы я или Эндрю переживали из-за него. Кассиус остался идеальным другом.
Скорее уж Полозу гордыня не позволила показать обиду и разочарование. Наверное, с его больным самолюбием оказалось нелегко пережить отказ девушки.
А еще, возможно, Ребекка просто придумала себе историю о разбитом сердце Фелтона. Все-таки это чертовски приятно воображать, что по тебе кто-то страдает. Это помогает почувствовать себя исключительной.
