– Ты сгущаешь краски. Во-первых, что касается карьеры: дети у нас не отвечают за грехи отцов. Во-вторых, что касается твоих родителей. Твоя, уважаемая мною, мама – выросла в классово чуждой нам семье. Тем не менее, это не остановило твоего отца в желании жениться на ней. Да, если копнуть предков твоей тетушки, моей дорогой Ангелины, то там сплошь одни контрреволюционеры. Так что, если ты поступишь также как твои отец и дядя, то ты, в отличии от Буриданова осла, получишь обе охапки сена.
– Но, если я на ней женюсь, то все мои завистники узнают о ее родственниках, – заметил Вениамин.
– Не обязательно, если вы зарегистрируете брак в местном сельсовете. и твоя будущая жена возьмет твою фамилию. Кроме того, если в Москве она не будет устраиваться на работу в органы правопорядка, или, еще лучше, если она будет домохозяйкой, то никого на твоей работе не заинтересует родословная твоей супруги.
– Теперь я понимаю, почему ты смог взобраться так высоко. – Сказал Вениамин, и они вместе с дядей составили план действий.
На следующий день Вениамин появился на пляже в 9 утра и стал ждать Любу. Поскольку они не договаривались о встрече, он волновался – придет ли она. Люба пришла через десять минут – она тоже волновалась, увидит ли она сегодня Вениамина. Они сразу отправились плавать и, доплыв до бакена, повисли на нем. Вениамин приблизился к Любе и сказал:
– Завтра мы с тобой идем в местный сельсовет и пишем заявление о заключении брака, через два дня нас расписывают, а через две недели, после получения твоего нового паспорта, мы уезжаем в Москву. Освобождение от твоей трудовой повинности в школе я беру на себя.
Совершенно не удивившись тому, что сказал Вениамин, Люба ответила:
– Нет, мы не идем ни в какой сельсовет, ты работник органов и тебе нельзя на мне жениться. Ты ничего обо мне не знаешь. Все мои ближайшие родственники сидят в тюрьме. Я – дочь преступников и поэтому буду жить с тобой просто так – без росписи.
Вениамин уставился на Любу, такого предложения он от нее никак не ожидал услышать. Он подплыл к ней вплотную, поцеловал и произнес:
– Именно потому, что я – работник органов, я все про тебя знаю, и ценю твою заботу обо мне. Но, если я буду с тобой жить, как ты говоришь, просто так, то это только усугубит ситуацию с моей работой. Поэтому ты выйдешь за меня замуж, возьмешь мою фамилию, и будешь сидеть дома. Я рассчитываю на то, что у нас будут дети.
Люба согласилась. Бракосочетание и замена паспорта прошли на удивление легко, поскольку в ускорении их дел, в благодарность за поимку опасного преступника, принимал участие сам начальник местного управления милиции. Школа вообще порадовала Вениамина, директриса безо всяких проволочек отпустила Любу, поскольку школе нужен был учитель физики, а не словесности: с учителями русского языка и литературы у них все было в порядке.
Оставалось только знакомство с родителями. Геннадий Григорьевич все рассказал им об их невестке по телефону. Когда по возвращении домой Вениамин позвонил в дверь, ее открыла сама Анастасия Федоровна и придирчиво посмотрела на Любу, затем удивленно на сына, и пригласила их войти. Она сразу провела Любу в гостиную и представила ее Петру Григорьевичу, сказав:
– Неожиданная радость – у нашего сына есть голова на плечах.
Люба написала родителям письма с сообщением о своем замужестве без обратного адреса и без упоминания фамилии своего избранника и места его работы.
Одна из двух светлых сущностей выговаривала своей знакомой из соседнего департамента:
– Нельзя использовать подобные методы для достижения своих целей – это могло угробить девушку и превратить твоего подопечного в черного меланхолика или безумца.
– Но ты не можешь не согласиться, что метод, хотя и опасный, зато быстрый и весьма эффективный, – ответила темная сущность и испарилась в воздухе.
– Вот так всегда с нашими коллегами из этого ведомства, их совершенно не волнуют последствия ошибок, – заметила другая, светлая сущность и продолжила, – это потому, что свою энергию они черпают из чаши людских страданий. Помнишь, какими они становятся могучими великанами в годы войн, революций или стихийных бедствий.
– Да, а какими они были прозрачными и маленькими, когда их однажды перевели на верхний уровень – они там буквально исчезли из виду.
– Это понятно, они не могли там никому причинить страдания, и это привело их к дистрофии. Кстати, нам нужно срочно предпринять что-то для спасения нашего подопечного. Мы можем одарить его какими-нибудь сверх способностями или это только прерогатива верховных?
– Я наводил справки, наверху не возражают, если мы это сделаем по своему усмотрению. По моему, у него, уже генетически, есть предрасположенность к эмпатии или двойному зрению. Нам будет нетрудно усилить эти способности и никого не придется привлекать в помощь.
