Теперь на его лице непривычно заиграла улыбка. Удачно отрепетированная песня всегда открывала второе дыхание. Композиция, которую они исполняли, была новой. Даже спустя пару десятков прогонов она все еще казалась свежей и услышать ее без единого косяка считалось просто праздником. Сев на стул, Артем махнул бармену.
— Налей мне чего-нибудь безалкогольного. Пить хочу.
Миша вытирал стаканы полотенцем, но по просьбе приятеля оторвался от своего занятия и кивнул. Он наклонился, открывая небольшой холодильник под стойкой, принимаясь внимательно изучать наличие бутылок и их содержимое.
— Устал?
— Есть такое, — мертвенно произнес басист и провел ладонью по лицу, борясь со сном. — Много всего навалилось. Чувство, будто я вечно опаздываю. Учеба меня доконает.
Бармен лишь усмехнулся, словно понимал, о чем тот толкует. Он все ещё таращился в холодильник. Когда Лиза, сидевшая за общим столиком ребят, громко над чем-то засмеялась, Миша поднял на нее глаза.
— Что-то вас сегодня только половина «клана».
Артем вымученно улыбнулся, прекрасно понимая ситуацию. Он знал — если нет Ани, значит и Кира с Максимом с ней солидарны, а потому тоже не явятся. Ему была непонятна эта «дележка» друзей. Почему они просто не могут общаться все вместе безо всяких причин? Ведь он был уверен, что дело не в его чопорности и неумении вести беседу, а в том, что Федорчук затаила на него обиду.
Так или иначе он знал, что произошло между ними. И осознавал. Но осознавала ли она? Кажется, нет. Или осознавала, но совсем иначе. Не так, как он. Иногда ему хотелось думать, что все серьезно и случившееся к чему-то ведет.
Артем боялся ее обидеть, но еще больше боялся выглядеть дураком. Ему прекрасно известно, как Аня умела крутить парнями. И совершенно ничего не смыслила в любви. Да и он тоже… Не хотелось провалиться в ее капкан и застрять там навечно без возможности выбраться. Артему не раз доводилось наблюдать ее интрижки. Плохиши, с которыми она играла. А потом Аня снова была одинока. Ей никто не нужен кроме нее самой. Ткачев был в этом уверен. И свое сердце он сожрать не даст, если эта ненормальная вдруг с какого-то перепугу на него нацелилась. Нет уж. Федорчук прожует его и выплюнет.
— Девчонка ваша, кажется, вообще без тормозов?
Моргнув, Артем пришел в себя.
— М? — осведомился он и обернулся к ребятам, надеясь увидеть там нечто странное, но этого не произошло, друзья просто что-то тихо обсуждали. — Ты про кого?
— Да, блондинка. Аня. — сказал Миша и усмехнулся, все еще капаясь в холодильнике. — Я минут десять назад мусор выносил, а она там за баром. Какой-то парень к ней лезет.
На басиста напала тревога.
— В каком смысле «лезет»?!
Артем, сам от себя не ожидая, подорвался с места и не раздумывая кинулся к черному ходу. Слова бармена словно подбросили его тело со дна океана. Он оказался на улице. Безмятежно падал снег. Осмотревшись, за углом бара по левую сторону от мусорных ящиков Артем увидел их.
К стене привалился темноволосый парень, Аня стояла перед ним. Скользкие лапы обвились вокруг ее талии, грязный язык облизывал шею. Девушка запрокинула голову в наслаждении, позволяя этому недомерку вытворять непристойности. Прижималась к нему теснее. И вовсе не выглядела беспомощной.
Артем так и врос в землю. Он почувствовал, будто его со всей силы ударили кулаком в грудь. Аня, невинно хихикая, вдруг открыла глаза и заметила его. Она улыбнулась, словно коварная пантера и позволила басисту смотреть. Будто невольное наблюдение для парочки добавляло перчинки. Незнакомец не унимался, руки спускались ниже, сжимали ягодицы. Он что-то тихо неразборчиво бормотал, продолжая мерзкие манипуляции. А Аня продолжала подыгрывать… Ее куртка начала сползать с плеча, обнажая нежную бледную кожу. Снежинки таяли, соприкасаясь с ней. Девушка притворно застонала, но взгляд ее по-прежнему устремлялся только на Ткачева. Словно Аня отыгрывала спектакль, а Артем — единственный зритель. Боль, которая растеклась по телу, сильно обожгла его.
Он смутился. Разозлился. Отвел наконец глаза. И резким шагом вернулся в бар. Очевидно, никого спасать не нужно. Артем снова присел за стойку, то сжимая, то разжимая кулаки. «Что она делает со мной?!» — сокрушался Ткачев, не находя оправданий ни ей, ни себе. Ему должно быть все равно, но почему тогда чувство такое, будто его сбила фура и размазала по асфальту?
— Так что тебе налить? — спросил Миша, выставив перед ним штук шесть бутылок с разными газировками на выбор.
— Виски, — на выдохе ответил басист, загоняя пятерню себе в волосы. Он вцепился в них и в каком-то непонятном для себя бешенстве подергал несколько раз.
— Совсем
Артем поднял на него твердый взгляд, после которого бармен решил больше не шутить на эту тему.
— Понял, — лаконично ответил Миша и принялся ставить газировку назад.
