– Телефон? А почему он такой? Это разве телефон?
– Кыш! Если не будешь мешать, дам в него поиграть!
– А как?
– Держи, разговаривай.
Не нашла ничего лучше, чем парню трубку вручить. Может, они там по-своему, по-мужски договорятся?
– Алло. – Все-таки, настоящий пацан у нас растет! По лицу было видно, что растерялся. Но голос ни на секунду не дрогнул!
Хотя, если подумать, зря он, что ли, так много и увлеченно «болтал» то в пульт от телевизора, то в мой блокнот, то в поварешку Натальи Владимировны?
– Алло. Это Стефания?
Почему-то звук из динамика усилился. И я прекрасно слышала все, что вещал Тихон.
– Нет. А кто ее спрашивает, дядя?
– Я – не дядя. Я – Тихон. Позови Стефанию, пожалуйста.
Он еще пытался быть вежливым, надо же. Но я прекрасно слышала и нотки нетерпеливого раздражения.
– А я – Кирилл. Приятно познакомиться. Как у тебя дела, Трифон?
Я зажмурилась от удовольствия. Один – один, черт возьми! За одно это «Трифон» я готова была простить Кирюхе несколько пар порезанных на части наушников. И даже новые можно было бы ему подарить. Только вот разобраться бы еще с деньгами…
– У меня отличные дела. Были. Примерно до вчерашнего вечера. – «Трифон» все еще старался вести себя хорошо. Не обижал ребенка.
– А потом ты заболел, да? Хочешь, я тебя полечу? У меня есть градусник и шприц!
В трубке раздался тяжелый вздох.
– Позови Стефанию. Мне очень нужно с ней поговорить.
– Нет. Не позову.
– Это почему?
– Она не умеет лечить. Мама может, а Стефа – не умеет. Она только подуть и погладить. А мама еще уколы делает!
– Вот как… Значит, нужно срочно ехать. Говори адрес, я уже вызываю Скорую.
Такое впечатление, что у Тихона – огромный опыт общения с малышами. Иначе не смог бы так уверенно и успешно трещать о ерунде с чужим незнакомым ребенком.
– А давай, ты лучше будешь маминым женихом? Или сразу мужем?
Хмыканье по ту сторону трубки показало, что опыт оказался не таким и богатым. Кирюха сделал Тихона своим предложением. А он, между прочим, делал его всем дееспособным парням, что попадались в поле зрения.
– И чем я буду заниматься? Может, это и совсем не интересно? Может, и не стоит приезжать?
Наталья Владимировна слушала этот концерт по заявкам, как и я, затаив дыхание. Часто ли увидишь такое шоу? Кирюха же не только разговаривал, он и лицом играл, как заправский комик.
– Деньги будешь домой приносить. Чем еще-то? Зачем еще женихи нужны?
Это были слова Миланы. А краснела почему-то я. Жарко, дико, безобразно покраснела. Наверняка же, Тихон быстро сопоставил их с моими утренними выходками и идеями.
– А что будет мама делать? Я-то, понятно, деньги принесу. Не вопрос. Но я же их и так приношу…
– А мама будет со мной спать. Ночью.
– А сейчас она чем занимается?
У малыша начали краснеть глаза, наливаясь влагой. Тихон, сам того не зная, сделал ему очень больно.
– Кирюш, давай-ка, я с дядей быстренько поболтаю. Может, он и не сойдет нам для жениха. Будет лишь валяться на диване и пузо чесать. Разве тебе нужен такой папа?
Племяш благодарно кивнул.
– Пока, Трифон. Не приезжай. Стефа сказала, что нам не нужен пузатый чесун.
Рискуя услышать тысячу проклятий, отняла трубку от мальчика, зажав динамик ладонью.
– Все, Кирюш, поболтал и хватит на сегодня! Иди в комнату, нарисуй что-нибудь для мамы! Я сейчас тоже прибегу!
– Почесун, говоришь, да? – Со мной Тихон был уже совсем не таким милым, как с Кирюшкой.
– Ты очень хорошо ладишь с детьми, между прочим. Я уверена, будешь отличным папой!
– Я знаю твой номер телефона. Думаешь, домой не приду?
– И потащишь меня силой на аборт, да? Тебя тут же менты загребут. А до этого соседи дружною толпой навалятся!
Это я, конечно, приукрасила. Соседям, в основном, до лампочки, что здесь происходит. Главное, чтобы не лез никто без очереди в туалет, на кухню и в ванную. И чтобы не включали в коридоре свет!
– Какой аборт? Офонарела, что ли? Еще суток не прошло.
– Какая разница? В стране демографический кризис. Нужно помогать.
– Не за мой счет. Одевайся и будь готова ехать со мной в клинику. Сам выберу, какая лучше.
– Нет. Даже не думай. Будешь настаивать – подам заявление, что ты меня украл и изнасиловал.
– Что? – Этот рык был похож на раскаты грома. Стены в коммуналке немного потряслись, но устояли. Они и не такое видывали. И я, кстати, тоже.
– То. Напоил, соблазнил, использовал. Хотел заделать себе наследника, потом передумал. А я уже привыкла к роли матери. Не могу от нее отказаться.
Меня несло, как лодку с пьяным штурманом, – сама не знала, куда прибьет. От злости и волнения чесала, что первое на ум взбредет.
– Что, кстати, с матерью пацана? Почему она дома не ночует?
– А вот это тебя уже точно не касается. Не лезь, куда не просят!
– И ты хочешь в такой обстановке родить мне ребенка? Чтобы он тоже был один, брошенный?
Стало безумно обидно. Сразу за всех – и за себя, и за Кирюху, и за Милку. Она, конечно, дурында еще та. Но никакие Тихоны не имеют права ни в чем ее обвинять! Они не были в ее шкуре!
– Кирилл не брошен. У него все хорошо. И у моего ребенка тоже все прекрасно будет!
– Так, все же, где мамаша-то шляется? Тоже остатки девственности продает?
