– Ну-ну… То-то, я смотрю, она ночью на тебе висела, все никак не могла перегар разогнать…
Старик опять хмыкнул, с предвкушением глядя на тарелку, в которой уже плескался любимый Миланкин суп, и тут же забыл про нас. Он всегда умел правильно расставлять приоритеты.
– О, Тришка! А ты уже вернулся?! – Кирюхе надоело смотреть мультфильмы в комнате. И теперь он вольным ветром влетел на кухню. Прямо на своем трехколесном велике. – А мы тебя не ждали!
– Ты уже обедал? – Тихон кивнул ему приветственно, потрепал по макушке. Племянник даже не стал уворачиваться, значит, обиды уже успел позабыть.
– Ага. Мама вкусно готовит, даже лучше Стеши! Люблю, когда она дома!
Милка отвернулась к окну. Кирюха опят зацепил за больную тему. Она никак не могла себя простить, что ребенок ее почти не видит.
– Вот и хорошо. Она теперь будет дома намного чаще. Каждый вечер и по выходным.
– И спать? Правда? Спать тоже будет со мной? – В неверящих глазах ребенка плескалась такая радость отчаянная, такое счастье… Тихона сразу же захотелось убить: разве можно давать такие надежды, никак за свои слова не отвечая?! Кирюха не переживет, если обещания не сбудутся.
– Ну, спать вместе уже поздновато – все же, ты парень взрослый, умеешь и один справляться. Но укладывать тебя, купать, читать на ночь сказки – наверное, точно будет.
– Ура! Ура! Ура-ура-ура!!!
Кирюшка бросился на шею Тихону, с визгами и криками радости.
– Ура!
– Ты маму иди, обнимай, меня-то зачем? – Тихон как-то странно охрип и засипел. Не верилось, что он мог смутиться и растрогаться… Но слишком было похоже на это.
– Ты мне первый сказал! Спасибо! Я тебя тоже люблю, Тихон! Почти так же, как Стефа!
– Как Стефа? – Мужчина, конечно же, нашел, за что зацепиться. Бровью иронично повел.
– Ага. Я видел, как она на тебя смотрит, когда ты спал.
Моя челюсть отпала, Милана сдавленно хихикнула, дядя Коля слишком громко стукнул ложкой по тарелке, а потом и вовсе ее уронил. И только Тихон вообще никак не выразил своего удивления.
– Думаешь, это от любви? Может, она искала на мне место, чтобы удобнее придушить? Или еще что нехорошее замышляла?
– Нееее… – Малыш отлип от Тихона. Вспомнил про свой велик, уселся на него обратно. – Она ж тебя потом целовала. А если б хотела придушить, то кусила бы за шею и кровь выпила.
– Как вампир?
– Ага. – Он кивнул головой деловито. – Тогда бы ты устал, и душить было бы легче.
– Спасибо за идею, Кирюш. Буду теперь знать, как надо правильно делать. – Решила, что пора вмешаться в эту беседу. Вообще не улыбалось услышать еще что-то новое про то, как я «смотрю на Тихона». Я и сама еще не знала, как на него смотреть, между прочим!
– Ага. Мам, пойдем, поиграем со мной? У тебя же теперь есть время, да?
– Ну-ка, давай, посмотри на меня. – Стефа почему-то упорно отворачивалась. Проводила взглядом сестру и племянника, но даже после их ухода сверлила глазами дверь.
– Что я в тебе не видела такого? – Она буркнула недовольно под нос, но шею продолжила гнуть – совсем не туда, куда мне надо было.
– Ты сейчас себе заработаешь искривление позвоночника. Встань ровно и посмотри на меня! – Чуть тряхнул ее за плечи, заставляя прийти в себя.
– Вот! Правильно! Так с ними и надо, с нонешними девками непокорными! – Уже совсем забыл про дядю Колю. А тот вдруг очень довольно крякнул и покрутил усы. – Больно уж они норовистые стали!
– Дядя Коля, вы что?! – Стефа отвисла сразу же. Развернулась в моих руках, дернулась к соседу, всплеснула в ладоши. – Вы же нас всегда защищали от посторонних! А теперь что случилось?
– Так то – от посторонних. От них и надо, конечно. А Тихон-то, он же свой. Пускай командует, как мужчине положено!
– С каких пор он своим-то стал? – О, чудо! Боги решили меня пожалеть – Стефа, наконец-то, соизволила посмотреть мне в глаза. Правда, тут же отвернулась смущенно…
– Дык сразу ж все видно и понятно. – Старик пожал плечами, изображая недоумение. – Ты можешь, конечно, похорохориться. Ты женщина, тебе оно надобно.
– Ужас какой! Кто бы мог подумать, что вы домостроевец…
– Если у вас, у женщин, всегда идти на поводу, весь род человеческий вымрет. – Старик сосед хитро подмигнул мне, показал большой палец. – Так что, Тиш, ты ей капризничать не мешай, но делай все по-своему. Дядя Коля еще никому плохих советов не давал!
– А можно, я сама буду решать, что мне делать и как себя вести? – Она ерепенилась, но вырваться при этом не пыталась. И даже как будто прижималась сильнее…
– Конечно, решай. Кто же тут против? Все только за! Давай, реши, как я тебе сильно нравлюсь.
– И не скалься тут, как будто кот, нажравшийся сметаны!
– Я скалюсь?
– Да. Еще как.
– Ну, прости. Настроение очень хорошее. И ты мне очень нравишься. И что я в тебя такой влюбленный, Стефания?
Она потупилась и затихла. Только тонкие ноздри вздрагивали, отражая ее нервозность.
– Можешь пока не давать свой положительный ответ. Я не настаиваю.
– А чего это ты не настаиваешь? Давай, дожимай ее, женишок! Потом она передумает и будет поздно!
