- Джентльмены, время позднее - наше дальнейшее нахождение во дворце не вполне согласуется с требованиями этикета - взял на себя инициативу сэр Уинстон - полагаю, сейчас нам надо определиться с тем, продолжим ли мы начатое обсуждение сейчас или перенесем его на завтра. В первом случае имею честь предложить Вам гостеприимство в моей резиденции. Собравшиеся переглянулись - 'совой' среди них был только Черчилль, остальные уже едва держались на ногах от усталости, время уже было далеко за полночь. Решение же следовало принимать, всесторонне обдумав все моменты - слишком высоки были ставки, внезапно проявившаяся угроза по степени серьезности ничем не уступала успешному германскому вторжению на Остров, вот только Королевские Флот, Армия и ВВС тут ничем помочь не могли.
- Не могу с Вами не согласиться, сэр Уинстон - высказался сэр Энтони - немолодой и не слишком здоровый банкир неважно себя чувствовал - как Вы посмотрите на то, чтобы завтра собраться у меня в банке? Скажем, в два часа пополудни - всем будет удобно, господа?
- Полагаю, если журналисты узнают о визите премьер-министра в Ваш банк, сэр Энтони, то это может быть превратно истолковано - заметил Мензис - возможно, следует избрать другое место встречи?
- Возможно, наилучшим местом встречи станет штаб-квартира Вашего ведомства, сэр Стюарт? - поддержал разведчика барон Виктор, не желавший давать дядюшке преимущество своей территории - беседа и так предстояла нелегкая. Если, конечно, мы Вас не обременим?
- Ничуть не обремените - я всегда рад видеть Вас, джентльмены - предложил свое гостеприимство шеф разведки.
- Тогда, быть может, не в два, а в три часа дня, джентльмены - мне не хотелось бы привлекать излишнее внимание резким изменением своего графика? - предложил Черчилль.
- Это будет удобнее - согласился Оппенгеймер.
- Хорошо, господа - согласился сэр Энтони, недовольно посмотрев на племянника.
Засвидетельствовав свое почтение королеве, и заверив Ее Величество в своей неизменной преданности, почтеннейшие джентльмены разъехались. По странному стечению обстоятельств, их пути сгруппировались следующим образом - сэр Энтони и мистер Оппенгеймер направили свои стопы в особняк Ротшильда в квартале Бельгравия, сэр Уинстон, сэр Стюарт и барон Виктор направились на Даунинг-стрит, 10.
Послесловие 1
По прибытию на место столпы британской элиты занялись согласованием позиций.
- Какого Вы мнения, мистер Оппенгеймер, обо всей этой истории? - полюбопытствовал сэр Энтони, после того, как оба финансовых олигарха расположились в гостиной и отведали коньяку.
- Крайне странная история, сэр Энтони - пожал плечами руководитель алмазной монополии.
- Я, конечно, не специалист по России - но в последнее время странности стали нормой. Сначала Ватикан, мягко говоря, не замеченный в симпатиях к любым русским, договаривается с мистером Сталиным. Мне трудно предположить, что Его Святейшество или кардинал Мальоне вдруг прониклись симпатиями к коммунизму - но, почему-то они договорились с русскими? Потом генералиссимус Франко, чья ненависть к коммунистам прекрасно известна всем заинтересованным лицам, вдруг заключает соглашение с Москвой. Затем фельдмаршал Роммель, никогда не питавший симпатий к красным, возглавляет прорусский переворот. Конечно, прорусская группировка в Германии была всегда - и военные всегда играли в ней важную роль, но тут задействованы очень неожиданные персонажи, как мне сообщили. Теперь господин Сталин вдруг бросает вызов элитам и континентальной Европы, и Британской Империи - отчего он так уверенно себя чувствует?
- Насколько я знаю, в первом случае мистер Сталин предложил джентльменам, прислушивающимся к мнению Ватикана, хороший пакет акций в совместном контроле Европы - медленно ответил Ротшильд - во втором, мистер Франко получил намного больше, чем ему могли бы предложить мы или 'кузены'; в третьем, германским военным и промышленникам были даны гарантии соблюдения их интересов - о, конечно, им предстоит заплатить за агрессию против России, но они сочли эти условия более выгодными для себя, а проанглийская группировка в Германии была парализована.
Собеседники посмотрели друг другу в глаза - и поняли друг друга. Действительно, в действиях 'Красного Чингисхана' легко просматривался один и тот же алгоритм - раз за разом он совмещал кнут и пряник, угрозу лишить всего и более щедрое предложение, нежели то, которое могли сделать конкуренты. Никакой идеологии коммунизма - только перспектива стать нищими или остаться богатыми и влиятельными, поделившись при этом частью бизнеса. При этом Сталин, входя в бизнес новых партнеров, автоматически становился заинтересован в его процветании.
- Это было просто возмутительно! Обнаглевшие русские варвары претендовали - если предположения окажутся верными - на то, чтобы отобрать кусок бизнеса у финансовых владык мира! - именно такие мысли синхронно промелькнули в головах у сэра Энтони и мистера Оппенгеймера.
