В общем, при нынешнем положении дел он мог сбежать в Швейцарию и прожить там полгода, или, если экономить на всем возможном, год. Дальше деньги неизбежно заканчивались - а реальных возможностей заработать не просматривалось. Нет, у него хватало добрых знакомых среди серьезных деловых людей земли Гессен, многие из которых были его должниками - в другой ситуации ему бы не составило труда в кратчайшие сроки устроиться на работу в службу безопасности солидной компании, на оклад, в три-четыре раза превосходящий отнюдь не скудное жалование начальника франкфуртского гестапо; но, сейчас он был для потенциальных работодателей не ценным сотрудником, а смертельной угрозой, так что этот вариант отпадал.
Оставалась слабая надежда на то, что он был 'человеком Мюллера' - собственно, поэтому, он и получил в свое время назначение на столь престижную должность, обойдя полдесятка других претендентов - ему хотелось верить в то, что шеф в очередной раз сумеет вывернуться из безнадежного положения и поможет спастись своим приближенным. Но с каждым днем эта надежда таяла - катастрофа была неотвратима, а Мюллер молчал, отдавая лишь распоряжения по служебным делам. Контрразведчик отдавал себе отчет в том, что сейчас шефу гестапо будет крайне сложно спастись самому, не говоря уже о том, чтобы спасать своих людей, разве что ему удастся придумать что-то очень нестандартное.
Теоретически, в пределах досягаемости начальника местного гестапо находилось немало интересного - вот только захватить это до того момента, когда рухнет незыблемый немецкий порядок, не представлялось возможным; в момент начала развала штандартенфюрер мог рассчитывать на четверых особо доверенных сотрудников - и не факт, что их бы хватило на то, чтобы 'наложить лапу' на перспективные документы и иные вечные ценности.
Вздохнув, начальник франкфуртского гестапо, что на Майне, решил не утруждать себя бесплодными раздумьями - сейчас это не имело смысла, решение все равно придется принимать, исходя из обстановки, которая еще успеет поменяться двадцать раз: тогда ему и надо будет выбирать, бежать в Швейцарию с пустыми руками, или рисковать, пытаясь прибрать к рукам серьезные ценности. Сейчас же не был исключен и третий вариант, хотя штандартенфюрер на него особо не рассчитывал - неизвестный ему доселе штурмбаннфюрер Зиберт мог привезти не только официальный приказ, но и весточку от покровителя, с приятными известиями.
В размышлениях пребывал и майор госбезопасности Кузнецов - опытнейшему оперативнику, имевшему вдобавок диверсионную подготовку, доводилось делать многое, но такое задание ему давали впервые. Началось все две недели назад, с вызова к наркому - в кабинете, кроме самого Берии, ожидаемо присутствовали Меркулов и Судоплатов. Когда Николаю Ивановичу подробно объяснили суть задания - в том числе, и содержание того, что его группа должна изъять - то он справедливо решил для себя, что это авантюра, хотя размеры добычи настолько окупали возможный риск, что операцию надо было проводить даже при наличии одного шанса на успех из ста; заметивший его колебания Берия сказал, кто его будет прикрывать - после чего Николай Иванович понял, что он крепко недооценивает подчиненных Фитина (имеются в виду сотрудники 1-го ГУ - политическая разведка; сам Кузнецов работал в 4-м ГУ В.Т.). Нет, ему доводилось видеть в этой жизни многое - но завербованный нашими шеф гестапо проходил по части книжек 'про шпионов' для старшего школьного возраста, а не реальной жизни, в которой вербовка рядового офицера гестапо была огромным успехом.
Дальше было формирование группы - в нее вошли бойцы трех 'немецких' групп ОМСБОН, правда, пришлось оставить некоторых бойцов: майор понимал, что это нежелательно, но на это пришлось пойти, поскольку им предстояло сработать под диверсантов СС. Соответственно, группа состояла из трех групп по 12 человек, плюс командир с напарником - проще говоря, три стандартные группы и командирская пара. Соблазн не разбивать сработавшиеся группы пришлось отвергнуть - наши группы имели стандартную численность в 15-16 человек, а их тактика, в отличие от немцев, была выстроена на взаимодействии боевых звеньев из трех человек, а не двух. Конечно, вероятность того, что им встретится кто-то, знающий такие тонкости, была минимальна - но рисковать из-за этого успехом операции было бы преступлением; в конце концов, в группу из 12 человек прекрасно входили четыре слаженных звена - да им и нежелательно было устраивать стрельбу, идеальным вариантом стало бы выполнение поставленной задачи без единой перестрелки.
