У гориллы от таких слов сразу стало тепло на сердце. Ведь за всю его жизнь никто, кроме маленькой Сосы, ни разу не назвал его другом.
— Пустяки, — ответил он скромно. — Я рад был помочь. Хорошо, что всё кончилось благополучно и теперь ты в безопасности.
— Да, всё кончилось благополучно, — повторил Нсофу растроганным голосом. — И сегодня я никуда тебя не отпущу. Будем ужинать вместе.
Так Нсофу-слон и Чиколве-горилла стали друзьями.
— И с того дня, — закончил свой рассказ Мафута, — горилла Чиколве прославился на весь лес своей силой и смелостью.
— А потом он опять стал одиноким? — спросил Тики.
— Да что ты! — возразил Мафута. — После этого случая все захотели подружиться с Чиколве. — Звери, один за другим, начали ходить к нему в гости. Так он и зажил счастливой жизнью.
— Интересная история, — вздохнул Тики. У него уже слипались глаза.
Костёр всё ещё горел, звёзды сверкали на небе, а деревья в лесу стояли молчаливые и прямые, словно стражники, охраняющие всех, кто ночью спит или просто дремлет.
Яркий солнечный луч попал Тики в лицо, и он проснулся.
Сначала он даже не понял, где он, потому что не услышал вокруг себя привычного деревенского шума и людских голосов. Потом вспомнил. У него ведь началась новая жизнь!
Наступало первое утро его путешествия и его приключений! Такое чудесное, такое свежее утро! Солнце просачивалось тонкими лучиками и целыми пучками лучей сквозь деревья мсаса, окружавшие то место, где они с Мафутой расположились на свою первую ночёвку. Эти деревья мсаса соединялись куполом над их головами, и показалось им обоим, будто спали они в золотисто-зелёном шатре. Вокруг пели, чирикали и кричали на все голоса разные птицы в ярком оперении. На листьях, на траве и на паутине — повсюду жемчужинами поблёскивали росинки.
Тики лежал и глядел сквозь деревья вверх, в голубое небо. А рядом так весело журчал лесной ручей, и вода в нём была такая чистая и так манила к себе, что он не мог утерпеть — в одно мгновение вскочил и прыгнул в неё. И сразу ледяная вода смыла с него последние остатки сна.
А Мафута ещё храпел!
Его и не видать было: один живот — огромный, как гора, — возвышался под одеялом на земле.
Тики прицелился и бросил камешек. Попал! Мафута всхрапнул в последний раз, ойкнул, почесал живот и открыл глаза…
— Мафута! Вставай! — крикнул ему Тики. — Смотри, какое утро! Давай купаться!..
Мафута поднялся, подошёл и с недоверием уставился на ручей.
— Не знаю, стоит ли… — сказал он и весь задрожал. — Такая холодина. И вообще… знаешь, если я залезу в эту лужу, из неё вся вода выплеснется. Её хватит мне только умыться.
Мафута побрызгал немного водичкой себе в лицо и на плечи, при этом он шумно пыхтел и фыркал от холода.
Они развели костёр, сварили маисовую кашу и плотно позавтракали.
— Ну вот и отлично! — сказал Мафута. — Теперь вымой котелок и загаси огонь. А я пока прилягу, отдохну перед дальней дорогой.
И вот, когда Тики сделал эти нехитрые дела, а Мафута по своей привычке полежал после завтрака, они отправились в путь. Шли по солнцу. Мафута впереди. Тики — за ним.
Начался их первый большой переход.
Они шагали быстро и радовались солнечному свету и теплу. Идти было не трудно, потому что речек и ручейков попадалось мало, и были они мелкие, холмы и холмики — невысокие, а болотца, если и встречались на пути, — нетопкие.
Одно не нравилось Тики — слишком высокая трава. Она была выше его головы, и когда ему хотелось что-нибудь увидеть, кроме тропы, то приходилось просто подпрыгивать вверх.
Так что пока ему путешествовать было не очень интересно — из-за этой травы. Хорошо ещё, Мафута почти всё время что-нибудь мурлыкал себе под нос, а то и на свирели играл, — тогда Тики подтягивал ему, и становилось веселее.
Иногда наши путешественники вспугивали какую-нибудь антилопу, и она, учуяв людей, мигом уносилась прочь. Но чаще на глаза Тики попадались обезьяны бабуины. Эти, нисколько не стесняясь, торопливо и неуклюже ковыляли впереди людей с таким важным видом, будто никого, кроме них, нет; они, как обычно, спешили куда-то по своим никудышным делам.
— Они совсем как люди, правда, Мафута? — Тики увидел целую стаю этих обезьян впереди, шагах в пятидесяти от себя. — Интересно, куда это они идут?
— А ну их! Не люблю я этих бабуинов! — Мафута поморщился. — Только и смотрят, где бы что стащить. Такие отчаянные воришки, что ой-ой-ой!
Они чуть не наткнулись на большого питона. Он, правда, уполз лениво в траву. Но Мафута решил больше не рисковать: он срезал два крепких прута — себе и Тики — и всё остальное утро они шли «вооружённые». Тики даже понравилось: хлещи сколько хочешь по всему, что попадается на глаза.
Вот и река. Первая большая река на их пути. В ней Тики увидел несчётное количество животных.
— Ух, Мафута-а! — закричал он в восторге. — Это же прямо как во сне! Здесь, что ли, со всей Африки животные собрались?
И правда, река вся шевелилась словно живая — так много в ней было зверей и водяных птиц!
