Яна гипнотизировала экран несколько минут, но Соня так и не прочитала сообщение. Наверное, телефон на беззвучном. Проснётся — ответит. Возможно, не сразу, но не станет она долго сердиться. Как минимум из любопытства.
На радиостанции ретро хитов Андрей Губин просил Лизу побыть с ним ещё немного. И Яна позавидовала, что она не Лиза и песню посвятили не ей, хотя та идеально вписывалась в контекст её новой жизни.
Медленно двигаясь в такт музыке, Яна залила кипятком кашу из пакетика, испекла два блинчика и заварила растворимый кофе. Накрыла на стол, села и закрыла глаза, пропуская сквозь себя горькие слова правды: «Сколько лет пройдёт, всё о том же гудеть проводам… Выхода нет».
— Выхода нет, — подпела Яна, безразлично глянула на экран телефона и перешла в приложение ВК.
Яна неприятно удивилась столь короткому и сухому ответу.
Переписка принесла разочарование. Возможно, Соня отнеслась с пониманием, но явно злилась, либо обиделась. Даже в бесцветных сообщениях чувствовалась отчуждённость, и Яна понадеялась, что Соня простит её, когда узнает причину истерик.
Уже через две недели.
Две недели. Всего лишь миг. И как оно будет? О чём говорить, что делать, куда ходить? Болтаться по городу и обсуждать новый сериал? Господи, он даже «Игру престолов» не досмотрит!
Яна заплакала, потом рассмеялась и несколько раз задумчиво перечитала сообщение от начальника:
Наверное, неважно, что отвечать, главное — дать понять, что ещё не вскрылась.
Олег Ефимович больше ничего не написал, вероятно, и правда удовлетворившись самим фактом ответа. Жива, и ладно.
Время тянулось бесконечно, точно издевалось. Стрелки часов не двигались с места, и сколько бы Яна ни пыталась заниматься сторонними делами, всё равно проходило не больше нескольких минут. Уборка позволяла морально себя изводить, чтение медленно отходило на второй план, уступая мыслям. И, чтобы от них избавиться, Яна отыскала вузовские тетради и засела за матанализ. Время пошло незаметно. Она полностью погрузилась в мир цифр и не сразу обратила внимание на посторонний шум: звонил телефон.
— Алло.
— Привет, — бодро поздоровался Тим. — Ты проснулась?
— Да, я… — Яна погладила тетрадь и не посмела признаться, что в попытке сбежать от реальности, засела за вузовские задачи. — Я… давно встала.
— Замечательно. Значит, ты уже готова?
— К чему?
— Покорять новый день!
Тим ждал её у подъезда, одетый в футболку с длинным рукавом. Он хитро улыбался, что-то пряча за спиной, и, когда Яна подошла ближе, спросил:
— Угадай, в какой руке?
— Эм… В правой?
Тим показал обе руки: в правой было шоколадное мороженое, в левой — клубничное.
— Да блин! — досадливо протянула Яна, смеясь, и взяла шоколадное мороженое, хотя больше любила клубничное. Тим это знал, но поменяться не предложил.
День, как и вчера, был жарким. В кристально чистом небе, прозрачно-голубом, неподвижно висело, как бельмо на глазу, маленькое белое облачко. Ветер лениво и неразборчиво что-то шептал, чуть шевеля потемневшую от солнца листву. Раскалённый воздух пах пылью и цветами, и мир казался слишком ярким, ненастоящим, как весёлая картинка на стенах детского отделения в центре по борьбе с заболеваниями.
Яна выбросила в урну упаковку от мороженого и, не глядя на Тима, приглушённо сказала:
— Прости, что накричала на тебя.
— Всё нормально, — заверил он.
— Нет, не нормально! — возразила она. — Я видела твоё лицо… Я сделала тебе больно.
Он усмехнулся, взял её за руку и, крепко сжав, кивнул.
— Мне было больно. Но не от твоих слов, а оттого, что причинил боль тебе. Не хочу, чтоб ты плакала. Особенно из-за меня.
