Вскоре ко всему этому примешалась и поднятая в СМИ шумиха. О проекте стали писать газеты, и это привлекло богатых и знаменитых людей, наряду с прочими искателями сенсаций и претендентами на роль морских свинок. Почти все уикенды Тим стал проводить в Нью-Йорке, откуда возвращался с захватывающими рассказами о сеансах с людьми, которых мы знали только по именам. Одним из таких был, например, Джек Керуак. О нем было известно, что по пьянке он ввязывается в драки, но под ЛСД оказался очень смирен. На прощание Тим, в частности, сказал ему: «Мы отлично провели время, а ты за весь уикенд и мухи не обидел». Во всем этом было много юмора. Майкл Холлинг-шед прибыл из Лондона в рамках ЛСД-проекта Джона Бересфорда с большой майонезной банкой, наполненной ЛСД, — не забывай, что речь идет о веществе настолько сильном, что достаточно просто лизнуть почтовую марку с его крупинкой, чтобы выйти на орбиту. По сути он был мошенником, но при этом у него были великие планы разбогатеть в Америке, продав Голливуду идею фильма, которую он придумал. История там была про мужчину, который хочет соблазнить молодую женщину, но та не обращает на него никакого внимания. Но у него волевой характер, и он решает, что если научится левитировать, то сможет привлечь ее внимание. Концепция Трансцендентальной Медитации утверждает, что можно развить этот талант, и он тренируется день и ночь и развивает его. Как-то вечером он замечает, что его тело приобрело непривычную легкость, а еще через полчаса он уже приподнимается в позе «лотос» над своим ковриком для медитаций. Потрясенный, он звонит красавице и устремляется к ней. Ему трудно идти, так как ноги с трудом цепляются за тротуар. Когда он добирается до нее, она, конечно, впечатлена, вплоть до того, что согласна следовать к нему домой. По дороге он держит ее за руку, чтобы не оторваться от земли. Когда они добираются таким образом до его дома, она уже настолько впечатлена всем этим, что готова уступить его ухаживаниям. Она идет в ванную комнату принять душ, но когда возвращается, его процесс левитации достигает апогея, и он оказывается приклеенным к потолку и никак не может опуститься. В финальной сцене она лежит перед ним с томным видом в постели и говорит: «Как только ты будешь готов, бэби, как только ты будешь готов». Увы, этот фильм так и не материализовался.
Юмор сопровождал гарвардскую одиссею Тима и Дика Алперта до самого конца. На двадцатилетнюю годовщину их увольнения Тим и Рам Дасс вспомнили эпа-тажный стиль молодости и организовали празднование этого события не где-нибудь, — а именно в Гарварде. Холл был битком набит, играла музыка. Аудитория больше всего напоминала концерт Grateful Dead. Два бывших преподавателя были представлены публике Дэвидом Макклелландом, главой факультета социальных отношений, который и уволил их двадцать лет назад. Он раздаривал улыбки и лучился радушием и доброжелательством, что составляло разительный контраст с его же поведением двадцатилетней давности. Но контраст между увольнением и его празднованием был не большим, чем контраст между путями-дорогами Тима и Рам Дасса, которыми они прошли за эти двадцать лет. Рам Дасс нашел в Индии своего гуру, в то время как Тим погрузился в высокотехнологичное киберпространство. В тот год «Оскара» получили фильмы «ЕТ»[90] и «Ганди», и Тим, в своей естроумной манере, сказал, что герои этих фильмов находятся прямо перед аудиторией. Он сам, причастный киберпространству, представляет собой рекламу для «ЕТ», «в то время как в этом углу, — сказал он, протянув руку в сторону Рам Дасса, который с обритой головой, в усах, сидел, сложив ноги в позе медитации, — мы видим перед собой Ганди».
Подводя итоги всем перипетиям, можно сказать, что главным, что объединяло нас, было чувство того, что мы находимся на переднем крае познания. Мы устремились к достижению важных новых истин и возможностей, которые они открывают. Мы уподобляли себя первым исследователям Африки, в то время когда этот континент был еще неизвестен европейцам. Но с точки зрения моих интересов и темперамента, самым главным была духовная ценность психоделиков. Они не изменили мое мировоззрение, которое еще до знакомства с ними было мистическим. Но они позволили мне узнать их мир — ощутить его гораздо более реальным и осязаемым, чем наш обычный мир, который сузился до игры теней, как у Платона в пещере. И они научили меня, опять-таки опытным путем, тому, что такое благоговейный трепет. В течение более чем десяти лет я говорил своим студентам, что благоговение — это особое религиозное чувство, которое состоит из страха и восхищения, которые обычно (вне их религиозного союза) не дружат между собой. Восхищение влечет нас к объекту, в то время как страх отталкивает нас от него.
