— Понял-понял, — отвечает он, но не уходит, и все как будто шею вытягивает с таким видом, словно я ему вид загораживаю. Глаза у него блеклые, прозрачные. И взгляд такой неприятный, сальный. Если он еще раз на Нинку посмотрит, я ему вмажу, ей-богу, вмажу, у меня уже руки трясутся, честное слово, а это верный знак.
— А у нее такое часто? — спрашивает он вдруг.
Тут я не выдерживаю и бью ему коленом прямо в зубы. Старик падает и закрывает лицо руками. Кажется, у него кровь. Я хватаю его за волосы, приподнимаю, но не бью, а ору, просто ору ему в лицо. Это не слова, это какой-то первобытный хриплый рев. От ужаса у старика перекашивается лицо. Я делаю короткий вдох и снова ору, реву так, словно пытаюсь его оглушить, словно сдуваю с него его жизнь. Старик ослабевает в моих руках, и я чувствую, как что-то больно колотится в мое бедро. Поворачиваюсь и вижу Нинку. Кулачки у нее маленькие, но острые. Она останавливается и смотрит на меня.
— Хватит, папа, — говорит она тихо, — пелестань.
И глаза у нее такие большие-большие.
Я отпускаю старика, и Нинка берет меня за руку. Мы идем, загребая сланцами песок, идем в сторону своего номера. Руки у меня вялые, а ноги тяжелые, словно онемевшие. Из здания, к которому мы направляемся, выходит женщина. Красивая женщина в черном и блестящем купальнике. Загорелая и гибкая, как пантера. Мужчины оборачиваются на нее, но она смотрит только на нас. Смотрит и улыбается. Я улыбаюсь ей в ответ, и от этого мне сразу становится хорошо, словно меня включили в сеть. И с каждым шагом я все крепче сжимаю Нинкину руку.
— Я знаю, где можно купить гашиш, — сказал цыганенок, — и если хочешь, то можешь меня трахнуть.
Артем даже не сразу нашелся, что ответить. Гашиш он искал в этом индийском городке уже третий день. На пляже торговцев было много, а здесь, чуть стоило углубиться в материк, — и никого.
— Далеко идти?
— За гашишем — на ту сторону реки, а трахнуть можешь прямо здесь.
— Не буду я тебя трахать, — раздраженно сказал Артем. — Ладно, пойдем.
Цыганенок побежал, оборачиваясь, чтобы не упустить Артема. Артем шел за ним, стараясь запомнить дорогу, но эти трущобные улочки были так похожи одна на другую, что очень скоро он совсем потерялся и только чувствовал, что река становится все ближе. Наконец, вынырнув из очередного проулка, Артем увидел набережную. Здесь пахло навозом и благовониями. Женщины, подвернув сари, стирали разноцветное белье в реке. Неподалеку, присев на корточки, справлял нужду старик.
— Куда дальше? — спросил Артем.
— Да, дальше, — кивнул цыганенок и показал, — туда, через мост.
По мосту шли коровы. Бесцеремонно расталкивая людей тугими черными боками, они шли, опустив головы с тяжелыми изогнутыми рогами. Мост был узкий, поэтому цыганенок с Артемом остановились, ожидая, пока все стадо пройдет.
— А гашиш-то почем? — сообразил наконец спросить Артем.
— Тсс, — прижал палец к губам цыганенок и испуганно завертел головой.
За мостом трущобы стали еще плотнее, на узких улицах люди с удивлением оглядывали Артема. Одна женщина, проходя мимо, пощупала воротник его рубашки. Между тем вечерело, в сером небе уже проклевывались ранние звезды, и Артем начал волноваться.
— Эй, — окрикнул он цыганенка, — все, я дальше не пойду.
Цыганенок недоуменно посмотрел на Артема и засмеялся, показывая жестами, какой большой путь они уже прошли и что осталось совсем чуть-чуть.
— Хорошо, я подожду здесь, — сказал тогда Артем, — а ты сбегай и принеси мне гашиш сюда.
Цыганенок в отчаянии замотал головой, потянул Артема за рукав и показал раскрытую пятерню.
— Еще пять минут и будет гашиш. О’кей?
— О’кей, — вздохнул Артем и пошел.
Действительно, не прошло и пяти минут, как трущобные постройки закончились и они вышли на заросшее высокой травой поле, окруженное ветхим частоколом. В центре поля горели костры, в их свете были видны высокие брезентовые палатки, вокруг которых бродили люди.
Больше всего сейчас Артему захотелось поскорее отсюда уйти, убежать со всех ног. Но почему-то ему стало стыдно перед цыганенком, стыдно бежать, показать свою трусость. Когда они подошли ближе к кострам, цыганенок вдруг издал странный вопль, от которого у Артема все внутри скрутило до тошноты. И тут же, то ли от страха, то ли от налетевшего ночного холодного ветра, его начала бить крупная дрожь. Он остановился, испугавшись, что упадет, и увидел, что люди вокруг костров тоже замерли. Цыганенок прокричал что-то на непонятном Артему языке. Ему ответил крупный бородатый мужчина. После короткого разговора цыганенок повернулся к Артему и сказал:
— Твой гашиш сейчас принесут, нужно подождать.
