Подхожу я к клубу и вижу, действительно, вон они стоят, покорители космоса. Вот, думаю, и космонавтикам добро сделаю, пусть порадуются. Когда еще им такая возможность представится? Они стоят в стороне, шушукаются о каких-то своих космических делах. Подошел к ним и говорю, так, мол, и так. Напилась наша Верка в хлам, лежит у себя на кровати вся такая голая и пьяная, нежная и доступная, бери не хочу. Сам, говорю, уже проверил — спит и не просыпается. Налетайте, говорю, братцы. Редкий случай. Может быть, один раз в жизни у вас такое счастье. Не упустите! Дверь не заперта, так что милости просим.
Космонавты молчат, только смотрят. Глаза у них пустые-пустые. Вакуум в глазах. Видать, медленно доходит. Я повторяю. Пьяная, говорю, в дупель. Голая. Пользуйтесь, ребята, еще часа два у вас точно есть. Только по очереди, ха-ха.
Тут мне ближайший космонавт и врезал. Сам маленький, а врезал до ужаса больно. Из носа сразу кровь потекла.
— Ты чего это? — говорю, а сам лицо пытаюсь рукавом вытереть. — Ребята, вы чего? Я ж для вас… Я ж специально…
Тут они все на меня и накинулись. Сначала били ногами, а потом кто-то притащил черенок от лопаты, и я сразу сознание потерял.
Сколько времени прошло, пока я в себя пришел, — не знаю. Совсем темно было, да и глаза у меня почти не открывались. Потрогал, вместо лица — непонятно что. Но слышу — тихо вокруг. Никого нет. Ни голосов, ни шагов. Только шуршат деревья листьями — осторожно так, ласково, словно шепчут мне о чем-то важном и тайном. Растянулся я на земле, раскинул кое-как руки и ноги и стал слушать. Раз деревья шелестят, значит, все по-прежнему. Значит, еще поживем.
Целый день шел дождь.
Капли стучали по оцинкованной крыше бунгало, и от их монотонного перестука Ивану все время хотелось спать. Он и не боролся с этим желанием, все равно на улице делать было нечего. В такие дни все кафе и магазины наглухо закрывались, пляж пустовал, океан становился шумным и неприветливым, а с пальм от ветра срывались кокосовые орехи и тяжело плюхались на песок. Да, вставать с кровати не хотелось, но и спал Иван беспокойно. Стены бунгало были тонкими, и через них легко проникали звуки обеспокоенных дождем джунглей. Сквозь сон, сквозь мерный шум дождя Иван слышал голоса обитателей этих джунглей. Они рычали, верещали, стонали и смеялись. До него долетал трубный рев слонов, но чаще всего доносились странные, пронзительные, похожие на детский плач завывания. Он уже знал от местных жителей, что так кричат шакалы. В ответ на его вопрос, насколько эти звери опасны, все только смеялись и уверяли, что на людей шакалы нападают крайне редко. Ивана это не очень успокаивало.
На второй день дождей он покинул свое убежище, завязал пачку сигарет в целлофановый пакет, раскрыл старенький дырявый зонт и пошел в деревню, намереваясь купить продуктов. Отдельные бунгало, подобные тому, в котором жил Иван, были раскиданы по берегу. Их сдавали в аренду таким, как он — бродягам-путешественникам, небогатым и желающим одиночества. А деревня предусмотрительно находилась глубже, словно отгораживалась от могучего и беспощадного океана этими самыми бунгало, словно выставляла запертых в них небритых и никому не нужных туристов в качестве ритуальной жертвы, надеясь, что в случае цунами океан сожрет их и успокоится.
Возвращаясь с покупками, прямо перед своим крыльцом Иван увидел медленно ползущую улитку. Улитка была гигантская, размером с его голову. Иван пнул ее от отвращения, как футбольный мяч, но улитка всем своим телом прилипла к земле и не сдвинулась ни на сантиметр, только дрогнула и сжалась испуганно.
Теперь Иван выходил, только чтобы покурить. Едой и водой он запасся на неделю, а электричество, слава богу, было, и он мог пользоваться своим кипятильником и включать по вечерам тусклую одинокую лампочку, свисающую на проводе с потолка. Читать при таком свете оказалось трудно, но какой-никакой, а это все равно был свет.
С каждым днем дождь становился сильнее. Крыша бунгало уже с трудом сдерживала поток льющейся воды, углы потолка потемнели от влаги, а на одной из стен появились, побежали тонкие едва заметные ручейки, стекавшие куда-то за плинтус. Запас сигарет подходил к концу. Иван видел это и старался курить меньше, но почему-то курил только еще больше. Лежа на кровати, он часто дремал, не проваливаясь в сон глубоко, но и не бодрствуя, и в этом странном состоянии ему мерещилось, что он не человек вовсе, а мышь. Серая умная мышь с длинным тонким и лысым хвостом, которая спряталась в своей не слишком уютной, но безопасной норе и ждет, пока хозяйка дома не закончит генеральную уборку.
