Имена Тимур придумал быстро. Ту, что с рыжим пятном, назвал Родинкой, ушастую — Эльфой, овцу с пронзительным голоском — Тонькой, а самую умненькую, с голубыми глазами — назвал ласково Василиской. Бабушка, одобрив имена и решив поощрить интерес внука, объяснила Тимке, как за овцами ухаживать, куда водить на выпас, и поручила ему целиком взять на себя заботу о них. С этих пор каждое утро Тимур приходил в загон, наводил поспешный порядок и вел овец за деревню, на поле, где загорал или прятался в тени дикой яблоньки, жевал бабушкины пирожки с капустой, запивая чаем из термоса, и смотрел, чтобы овцы далеко не разбрелись. Иногда, заскучав, он распутывал колтуны в их густой курчавой шерсти, выстригал колючки и репьи, а особенно тщательно расчесывал Василиску, свою любимицу. Дни текли размеренно, уходил из дома Тимка рано, а возвращался поздно, и каждый раз украдкой поглядывал в сторону соседской баньки, да никого больше не было видно. Только во сне его опять настигало волнительное ощущение близости чего-то неведомого, и от этого у него случались маленькие взрывы, следы которых он находил с утра в своей пижаме и стыдливо отстирывал их тайком.
Прошла неделя, прежде чем Тимур решился задать бабушке вопрос. Было воскресенье, и бабушка с раннего утра напекла блинов.
— Буся, — спросил Тимка, — а кто у нас живет в соседнем доме?
— Так это ж бабы Гали дом, — сказала бабушка, — помнишь ее? Она тебя в детстве-то все клубникой подкармливала. Такой клубники, как у нее, ни у кого здесь не было — черная, плотная, а откусишь — чистый сахар, а внутри сияет вся, как снег белоснежная. Помнишь? Только баба Галя вот уже третий месяц в больнице. Ну, дай бог, поправится. А пока за дачей ее дочка присматривает, как бишь ее, Ленка или Аленка? Да только какой это присмотр? Вон весь участок сорняками зарос. Ленка-то на пару дней приезжает, то одна, то с друзьями, шашлык жарят, на весь поселок шум наводят, не до сорняков им, видать. Эх-х… Блины-то чего не ешь? Жуй давай, пока горячие, или не нравятся?
— Еще как нравятся! — заверил ее Тимур. Блины ему нравились, а вот имя «Ленка» — не очень. У них полкласса были Ленки — и все дуры. А вот Аленка, Алена — это звучало гораздо лучше.
Острым складным ножичком, привезенным из города, он вырезал ее имя на гладкой коре яблони, под которой прятался от солнца, наблюдая за овцами. Дни становились все жарче, первый загар уже слез с Тимура тонкими длинными лоскутами, но второй лег крепко, основательно. В линялой безрукавной тельняшке, из которой торчали худые загорелые руки и шея, он ничем не отличался от других деревенских пацанов, с которыми уже успел сдружиться. В отличие от его городских приятелей, здесь ребята были серьезнее и как-то взрослее. Они не играли в мушкетеров, не хулиганили, а если дрались, то не для развлечения, а для дела, а точнее, за дело. Все были заняты работой по хозяйству, следили за скотом, домом, работали в поле — какие уж тут игры? И забавы их интересовали взрослые — охота да рыбалка. Местным авторитетом был паренек по имени Казбек. Он знал все фазаньи лежки и глубокие заводи, в которых шевелились на дне гигантские сомы, лучше всех ездил верхом, да и стрелял без промаха. Вечерами пацаны собирались в поле, жгли костер, жарили на шампурах кекликов, пили пропахший копотью чай и рассказывали истории — о девчонках, о старших братьях, о лесных и степных духах, а кому нечего было рассказывать — те слушали.
Тимур тоже научился седлать лошадь, ловить рыбу и далеко плеваться сквозь стиснутые зубы. Однажды, вернувшись с поля и загнав овец в хлев, он услышал, как к соседскому дому подъехала машина. Не заперев даже загон, он выбежал наружу и увидел широкий серебристый джип. Из джипа выскочили несколько человек. Парни, громко разговаривая, принялись доставать из багажника гремящие стеклом сумки, а девчонки — и среди них знакомая ему Алена в легком развевающемся платьишке, под которым Тимур так легко угадывал все уже виденное однажды, — побежали отпирать дом.
— Пиво не забудь! В салоне! — крикнула Алена, обернувшись, перед тем как заскочить в дом, и заметила Тимура. Улыбнувшись и махнув ему рукой как старому знакомому, она исчезла за дверью.
