Главная героиня – студентка Анна. Она одержима своей худобой, состоит в сообществе таких же одержимых, как она, людей. У неё есть вымышленный друг, с которым она общается в силу своего одиночества, не догадываясь о том, что рядом реально существует некая сущность, которая старается принимать активное участие в её жизни. Но основная идея – любовь. Уходит ли она, когда уходит всё в жизни? Даже, когда уходит сама жизнь.
Я лежал на шкафу и смотрел, как утро появляется в комнате. Сам не знаю почему, но я очень не люблю это время суток. Когда небо светлеет, и из мрака комнаты начинают выступать очертания предметов. Как будто сейчас я могу увидеть что-то, чего видеть вовсе не хочу. Например, сидящие всюду плюшевые игрушки. Становится как-то жутко от количества торчащих плюшевых ушек и лапок. Детский сад, честное слово. Они меня раздражают. Или эти дикие бирюзовые обои. Как раз под стать потолку из мозаики. Зачем выкладывать потолок таким причудливым образом? Мне иногда кажется, что когда-нибудь все это плиточки обвалятся и придавят меня.
Зато мне очень нравится белый пушистый ковер. Лежал бы на нём и лежал. И окно. Такое огромное, что кажется, будто в него виден весь мир. Еще мне очень нравится зеркальный шкаф во всю стену и аккуратненькая хрустальная люстрочка.
Я глянул на кровать – тощий бугорок под одеялом заёрзал. Сегодня она опять плохо спала. Она всегда плохо спит. Такие, как она редко спят хорошо. Если, вообще спят.
Она начала просыпаться и ещё во сне стала ощупывать себя. Сначала бедренные кости, потом живот, потом коленки – как будто за ночь она могла потолстеть. Потом подтянулась, открыла глаза, пошарила взглядом по потолку и прошептала:
–Привет, Эльвирочка. Как спалось?
Я слетел со шкафа и сел на край кровати.
–Привет, красотка. Я – отлично. А ты как? Не набрала ли за ночь пару лишних центнеров?
–Знаешь, Эльвира, мне сон такой приснился странный. Как будто я иду по улице, и вдруг начинается ветер, подхватывает меня и несёт. И я лечу, лечу. К чему бы это, как думаешь?
–Да к тому, что жрать надо, пока ветром сносить не стало!
Она улыбнулась.
–Может, это к новым отношениям?
–Да у тебя и старых никогда не было! Кому нужен хоз.инвентарь?! Ты же просто швабра. В хорошем смысле.
–Может, это Вадик из соседнего подъезда? Он такой красивый! Тебе нравится Вадик, Эля?
–Я в восторге! Плечи, как у буйвола, взгляд, как у осла, мозги, как у табуретки- чем не пара?
– Нравиться, я знаю. Но я не ревную. Ты же – моя лучшая подруга.
Пора внести ясность. Она – Аня. Ей 19 лет, учится на переводчика. В очень престижном ВУЗе. Она хотела на актрису, но связей её папочки хватило только на это. А её талантов хватит только на ПТУ. Кстати, её родители в разводе уже три года. Пап
–Ах, доченька, ты так похудела – как вобла стала! Это я во всём виноват!
А и она рада. Обожает, когда её сравнивают с чем-нибудь плоским. Идиотка. Я думаю, что Аня – анорексичка. Ей всё время кажется, что она слишком толстая. Она есть только лавровые листья и мыльные пузыри, запивая всё это обезжиренной водой. Я – её вымышленная подружка. Она зовёт меня Эльвирой. Мне очень не нравится это имя. Не знаю,
почему она выбрала для меня именно его. Может, так звали её лучшую детсадовскую подружку? Или любимую куклу? Как меня зовут на самом деле – точно сказать не могу. Но уж точно не Эльвира. Хотя бы потому, что я – парень. По крайней мере, я так чувствую. И будь Аня повнимательнее, она бы это знала. Но люди, почему-то вообще нас не видят и не слышат. Нас. Тех, кого сами себе придумали. Зачем тогда они вообще нас выдумывают, если наше мнение не играет для них ни какой роли?
Но мне кажется, что она придумала меня раньше, чем я у неё появился. То есть, когда я себя начал помнить, у неё уже была эта Эльвира. Она иногда говорит: «а помнишь, в детском саду…», или «а помнишь, в шестом классе…» А я этого явно не помню. То есть, я уже был до того, как появился. Чушь какая-то. У самого мозг иногда взрывается от этих мыслей. Хотя, какой мозг, у меня и тела-то нету. Но факт в том, что я появился тут, рядом с Аней несколько лет назад, сам зачем-то откликаюсь на дурацкое им Эльвира и не помню ничего, что было до неё.
