Тина ван Лигалон (СИ) полностью

Креил подошел к телекому, на его запрос возникло изображение Марселя. Он выглядел откровенно больным и начал безо всякого предисловия.

— Я никогда не думал, Тина, что бывает такая страшная боль, сразу и физическая и психическая, когда каждый прожитый день превращается в чудовищную пытку. И я очень устал от этого. Надеялся, долго, все пройдет, а становилось все хуже… Тебе не понять, тому чудовищу, которое живет в тебе, ничего этого не понять, я знаю… И все равно не могу справиться с собой. И так страшно. Рано или поздно меня отправят к врачу… — он усмехнулся. — Я долго думал, что наша развитая цивилизация лишила человека очень многих вещей. Мы потеряли право родиться в доме своих родителей и право умереть в своей постели… Ты бессмертна, тебя это не волнует… А самое страшное, мы потеряли право на чувства. Чуть они более сильные… Кто может определить грань между любовью и болезнью? И почему кто-то должен иметь право решать это за человека?Я устал жить так. — Марсель остановился, глядя куда-то в сторону от экрана. — Настает день, когда ты просыпаешься и думаешь о смерти, как о лучшем утешителе. — Он повернул голову, посмотрев прямо в камеру. — Я очень любил тебя, страшно любил… Какие глупые слова, Господи! Разве они могут что-то объяснить тебе?

Запись неожиданно прервалась, Креил ждал еще чего-то, что Марсель скажет прямо, что хочет убить себя, но это был конец.

Креил вернулся в гостиную, Тина по-прежнему сидела в кресле, поджав ноги под себя, с уже ставшим большим, заметным животом. У Креила возникло дикое желание опуститься рядом с ее креслом, приласкать, но он сдержал себя и сел в кресло напротив.

—  Ты можешь ехать на работу, Креил. Со мной все в порядке, —тихо сказала Тина.

—  В это трудно поверить, —Креил хорошо запомнил чудовищную боль, которую испытала Тина при известии о смерти Марселя.

—  Тогда я пойду, лягу. —Она осторожно поднялась, но на удивление уверенно пошла по коридору.

— Стайн, — позвал Креил робота. — Пойдешь с Тиной. Смотри очень внимательно. Что-то не так — сразу зови, я буду в моем кабинете. Где Лион?

— Еще не привезли. Я попросил, чтобы они сами его доставили из садика.

— Правильно. Но еще лучше, позвони Джону Гилу, если он может, пусть мальчик побудет пару дней у него.

Креил посидел еще некоторое время в гостиной, прислушиваясь, но все было спокойно, и он перешел работать в кабинет, мысленно все время останавливаясь.

Прошло несколько часов, когда ему, наконец, удалось сосредоточиться на работе, но он мгновенно отключился, услышав открывающиеся створки двери кабинета.

— Стайн? — Креил надеялся увидеть кого угодно другого. Способность робота угадывать неприятности начинала потихоньку утомлять.

— Лиде Тина послала за вами. У нее началось кровотечение.

— Кровотечение? Какое… Ребенок? — Креил мгновенно вскочил, направляясь в спальню Тины. — Стайн, пошли роботов включать аппаратуру в операционной, и найди Советника Лао!

Тина лежала на кровати, стараясь поменьше шевелиться.

—  Давно началось?

— Только что. Хорошо, что я не спала, —пояснила Тина.

Креил тоже подумал, что хорошо, иначе шансов спасти ребенка уже бы не было.

—  Боюсь, что все равно поздно, —ответила Тина на его мысли. — Я не слышу девочку.

— Не переживай, у меня в операционной есть вся необходимая аппаратура. Ребенок не может так быстро погибнуть, все будет хорошо, —продолжая говорить, он осторожно поднял Тину на руки, стараясь, чтобы она как можно меньше шевелилась.

Через минуту Тина уже была подключена к аппаратуре. И как только Креил получил анализ крови Тины, он отключил ребенка от матери. Тина лежала в неудобной позе, окутанная трубочками, и периодически пыталась проникнуть в мозг Креила, чтобы узнать, что случилось. Это мешало ему, но он ничего не говорил.

— Стайн, свяжись с Институтом Регрессотерапии и еще Парентальной Генетической терапии. Пусть нам пошлют специалистов.

—  А что, сами не разберемся? —в операционную вошел Лао в сопровождении Лейлы.

—  Не знаю, —Креилу не хотелось говорить, чтобы слышала Тина, но скрывать правду все равно было невозможно. — Произошел генетический скачок у Тины, —пояснил Креил. — Наверное, реакция на психотравму.

— Мда, —Лао лихорадочно пытался сообразить, что из этого вытекало. Беременность Тины и так никак нельзя было назвать гладкой. Налицо были все признаки Вард-конфликта, когда тело матери норовило отторгнуть «недоразвитого» с точки зрения природы ребенка, но до сих пор с этим удавалось справляться. — Большой скачок?