— Пока на уровне полной несовместимости. Не знаю, насколько пострадал ребенок.
— И что ты собираешься делать? —решила вмешаться Тина. —
Я же не могу так лежать еще четыре месяца?
— Четыре месяца нам ребенка не сохранить. И для инкубатора он и маловат и пострадал уже сильно. Я надеюсь подобрать препарат, чтобы вернуть Тину к прежнему состоянию. Было плохо, но не настолько.
— Что значит: «не настолько»? И почему мне только сейчас удосужились сказать что-то об этом? —возмущенно заметила Тина.
—
Чтобы ты еще больше боялась? —резонно заметил Лао. —
Мы и так делали все возможное, чтобы снизить вероятность отторжения ребенка!
— Лиде Креил, — вмешался Стайн, — специалист из Клиники Парентальной Генетической терапии на телекоме. Соединить?
— Давай.
Объемный экран с изображением мужчины, сидящим в кресле за большим столом, возник посреди операционной.
— Что случилось, Советник?
— Вард-конфликт.
— С полной несовместимостью? — мужчина отрицательно покачал головой. — Я уже объяснял Советнику Лао, что если это произойдет, мы ничем не сможем помочь.
— Почему?
— Потому что скачок происходит в одном направлении и не существует препаратов, позволяющих привести мать и ребенка снова в состояние «терпимости». Если ребенок достаточно большой, вынимайте и пытайтесь поместить в инкубатор.
— Ребенок сильно пострадал. Почти нет шансов, что это удастся сделать.
— Вы можете прислать анализы, или посмотреть сами. Ничего нельзя сделать. Любая попытка корректировать генетику, будет приводить к еще большему несоответствию. Потому что генетика вашей жены может меняться только «вверх», к еще большему усложнению, а генетику ребенка, чтобы он мог жить, нужно менять «вниз», к меньшему уровню сложности. И если вы помните, каждый следующий скачок будет только увеличивать разрыв.
—
Креил, —позвала Тина, —
Ну, значит так… —сказала Тина спокойно, только в следующий момент все утонули в ее боли. Лао мгновенно очутился рядом с ней, пристально глядя в глаза и пытаясь помочь справиться с эмоциями.
—
Нельзя ничего сделать, девонька, —ласково говорил он.
—
Я понимаю… страшно, что если бы я тогда отдала ребенка, скорее всего девочка была бы жива и… Марсель был бы жив! Многовато смертей, Лао.
— Тиночка, какой смысл себя мучить? Ты же ничего теперь не можешь изменить…
Резкая нота органа ворвалась в операционный зал, и следом за ней появился Лион. Стайн следовал за ребенком.
—
Мама? —Лион подбежал к операционному куполу, явно пытаясь понять, почему Тина лежит в такой странной позе, опутанная многочисленными трубочками. Через секунду он уже стоял рядом с операционным столом, вертя головой и, как все тут же ощутили, прощупывая всех находящихся в зале людей.
— Стайн! УБЕРИ РЕБЕНКА! — тоном категорического приказа сказал Креил. — Я же просил отправить мальчика к Джону Гилу?
— Невозможно выполнить ваш приказ, Лиде Креил, — было видно, что робот окаменел в странной позе. — Я не могу преодолеть приоритет Лиде Лиона.
— Какой приоритет? У него
нетникакого приоритета! — Креил посмотрел на робота, ставшего казалось меньше ростом.
— Не могу, не могу… выполнить… не могу…
—
Креил, ты его так повредишь! —вмешался Лао. — Отмена приказа, Стайн. Просто оставайся здесь.
Они видели, как робот сразу замолчал и выпрямился, приняв обычную позу «смирно».
—
Убери от мамы эти трубки! — Лион подошел к Креилу, телепатема органа была настолько сильной, что это начинало причинять боль.
—
Лион, мама больна, я пытаюсь ей помочь. Никто не делает ей плохо, —попытался ласково сказать Креил.
—
Ты делаешь ей больно! —возразил мальчик. —
Убери трубки! —телепатема органа снова усилилась, причиняя всем уже сильную боль.
— Креил? —вмешалась Тина. —
Сделай, как он просит.
— Ты с ума сошла?
— Сделай, как он просит! Отпусти нас!
— Тина, девочка сразу умрет. Ты это понимаешь?
— Она умрет в любом случае. Отпусти нас.
