13. В этой сухой Ночи возрастает попечение о Боге и жажда служить Ему, ибо, по мере того как иссякает млеко чувственности, коим душа питалась и коего желала, в этой сухости и наготе остается одна лишь жажда служить Богу, что очень угодно Ему, как сказал Давид: «жертва Богу дух сокрушенный» (Пс 51 (50): 19; Син.).
14. Душа познает, что в этом сухом очищении, через которое она проходит, она стяжала и добыла столь великую и дивную пользу, как здесь было изложено, и потому не будет чрезмерным сказать в поэме то, что мы разъясняем в данных строках:
о жребий мой блаженный! — я вышла стороною.
Это значит: я вышла из сетей и подчинения своим чувственным желаниям и пристрастиям — вышла стороною, что значит: три названных врага не смогли бы мне помешать. Они (как мы уже сказали) уловляют душу желаниями и удовольствиями, словно силками, и задерживают ее, чтобы она не вышла из себя самой к свободе Божественной любви; а без них они не могут бороться с душой, как было сказано выше.
<p><strong>ГЛАВА 14, <emphasis>объясняющая последнюю строку первой строфы.</emphasis></strong></p>1. Здесь, успокоив через длительное умерщвление четыре страсти души, то есть радость, скорбь, надежду и страх, и усыпив чувственность через привычную сухость естественных желаний, и возносясь от действий к гармонии внутренних чувств и способностей, прекращая свои рассудочные действия, как мы уже сказали, каковые суть весь человек и обитель внутренней части души, именуемая здесь ее домом, душа говорит:
когда мой дом исполнился покоя.
Этот дом чувственности уже исполнился покоя, а это значит, что он умерщвлен, его страсти угашены, а желания успокоены и усыплены посредством этой блаженной Ночи чувственного очищения, и душа вышла, начиная путь духа, каковой есть путь преуспевших и извлекших пользу, по-другому именуемый путем просветления или внушенным созерцанием, которым Бог от Себя просвещает и исцеляет душу, без рассуждения или деятельной помощи самой души.
2. Такова (как мы уже сказали) Ночь и очищение чувства в душе, происходящая с теми, кто вошел в другую, более тяжелую Ночь, в Ночь духа, дабы пройти через нее к Божественному единению любви (ибо проходят не все, но меньшинство), и обычно идут они, сопровождаемые великими трудами и искушениями, которые длятся долго, хотя у одних дольше, чем у других. Потому что некоторым они даются ангелом сатаны (то есть нечистым духом), чтобы подхлестнуть их чувства сильными и отвратительными искушениями, и вселяют в них его дух с мерзостными познаниями и представлениями, что иной раз мука горшая, нежели смерть (2Кор 12:7).
3. Иногда в этой Ночи он вселяет в них дух богохульства, который вмешивается во все их суждения и помышления с нестерпимыми богохульствами и, случается, с такой силой подталкивает их в воображении, что они едва не произносят этого вслух, что причиняет им тяжкое страдание. Иногда им дается другой отвратительный дух, который пророк Исайя называл Spiritum vertiginis (духом опьянения) (19:14), не для того, чтобы они пали, но потому, что он их испытывает; он помрачает чувство таким образом, что их наполняет тысяча сомнений и смущений, столь запутанных, что судить о них очень трудно, и эти люди никак не могут ни остановиться на чем бы то ни было, ни опереться в своем суждении на чужой совет или мнение. Сие есть одно из самых тяжких побуждений и ужасов этой Ночи, и оно очень близко к тому, что происходит в другой Ночи, в Ночи духа.
4. Эти душевные бури и труды Бог обычно посылает в сей Ночи и в очищении чувств тем, кого, как я говорю, Он должен затем погрузить в другую (хотя не все в нее проходят), дабы, наказываемые и мучимые таким образом, они шли, приуготовляя, располагая и закаляя чувства и способности для единения с Премудростью, которое там будет им дано. Потому что, если душа не искушена, не обучена и не испытана тяготами и трудами, она не может оживить свое чувство для Премудрости, как сказал Сирах: «Тот, кто не искушен, что знает? И тот, кто не испытан, какие вещи ведает?» (34:9-10). Об этой истине хорошо свидетельствует пророк Иеремия: «Ты покарал меня, Господи — и я был наставлен» (31:18). А самое тяжкое в этом наказании, дающемся, чтобы войти в Премудрость — внутренние труды, о которых мы здесь говорим, поскольку они успешнее очищают чувство от всех удовольствий и утех, к коим оно по естественной слабости было привязано и в коих душа воистину смиряется ради превознесения, которое ей уготовано.
