Унесите меня с земли.
В этом доме пройдут года,
В этом доме пройдут века.
О заоблачные города!
Заберите меня навсегда.
Там над гладью ваших дорог
Не клубится степная пыль,
А из окон ваших домов
Я увижу лишь темную синь.
Там как дети играют стрижи
И сияет солнечный свет.
Летом там не идут дожди,
А зимой не падает снег.
И когда на западе тьма
И недвижим небесный свод,
Ваши замки и ваши дома
Озаряет нежный восход.
А потом золотой закат
Вас окрасит в розовый цвет…
О заоблачные города!
Там пространства и времени нет.
О заоблачные города,
О небесные корабли!
Заберите меня навсегда,
Унесите меня с земли…
На живой поверхности ручья
Вычурны причудливые тени.
На воду цветы бросаю я,
Своего не видя отраженья.
Я бросаю на воду свой страх,
Смутные сомненья и догадки,
Прошлого непогребенный прах
И обид нелепые остатки.
Я бросаю память обо всем,
Чтобы завтра жизнь начать сначала,
Чтобы помнить только об одном –
Как я Рубикон переступала.
И ручей мой дар уносит прочь,
Но увы, не может мне помочь.
Солнце, могучий владыка, древний и юный,
Бог златокудрый власы распустил и на землю воззрился.
Тихо звучали божественных арф беспокойные струны,
И над творением солнечный вальс разносился.
А в поднебесьи средь облак, пушистых и белых,
Словно веселые дети резвились, сверкая
Чуткими крыльями, воздуха светлые эльфы –
Сильфов небесных искристая легкая стая.
Там, возле Солнца, их юные лица сияли,
Ласковый ветер трепал их шелка и одежды.
Кто-то с земли вдруг увидел их призрачный танец,
Кто-то услышал их голос, звенящий и нежный.
И разбирая слова этой песни средь звуков,
Воздух познал он и стал невесомым и мудрым.
Принял булаву, увидев танцующих духов,
И даровал ему радугу Бог златокудрый.
Очи Господни сверкнули,
И глас возвестил о величьи Вселенной,
Были натянуты струи –
Чудные струны серебряных арф драгоценных.
Где-то звучали тамтамы,
Бубны звенели, и капли причудливый такт выбивали,
Видно, подводные храмы
Нынче покинули жрицы и в воздух на время поднялись.
Облаки брызг разгоняя,
Девы резвились и пели, и в ляпки друг с дружкой играли,
Краем одежды касаясь
Нитей дождя, и мелодию струи рождали.
Некто заметил ундин
И, счастливец, познал их сокрытую тайной природу,
Бог ему чашу вручил,
И налил туда вечно текучую воду.
Северный ветер принес и унес непогоду.
Все изменилось, и только земля оставалась недвижной.
Тяжкая твердь и опора могучего Бога,
Черная плоть и вместилище храмов старинных.
Там в необъятных пещерах подземные гномы
Словно какого-то танца размеренно такт выбивали.
Их молоточки ковали оружье и троны
Как мириады сердечек под твердью земною стучали.
Редко их темные лица лучи озаряли,
Редко улыбка ложилась на строгие губы.
Нынче суровые эльфы земли свой покой оставляли
И танцевали невиданный танец по кругу.
Некто сумел разглядеть этот круг под землею,
Холод и прочность познал он, как прежде тепло и текучесть.
Бог же пентаклем его одарил, пентаграммой и солью земною
И предрешил этим мага нелегкую участь.
Страшен Создателя гнев,
Все живое бежит его гнева.
Падали звезды с небес,
Полыхало зарницами небо.
Только упала звезда,
Словно тысяча молний она воспылала.
В реках вскипела вода,
И земля, точно раненый хищник, стонала.
Бился огненный вихрь,
И средь пламенных листьев и серого пепла
Легкие духи вились,
В шуме огня они ткали узоры напева.
Друг на друга неслись
И сшибались, как волны, пожара армады.
В танце диком сплелись
Среди пламени эльфы огня – саламандры.
Некто же их познал,
И запомнил их танец и песни мотивы.
В руки свои кинжал получил
И огня непокорную буйную силу.
Проходит день, часы, минуты, мгновения,
Как будто ветер, и в дуновении
Его я слышу музыку,
Потери,
Не найденные,
Точно птицы, не пойманные, улетели,
А день упущен. Вот что грустно,
Вновь улыбаюсь я натужно,
Но день упущен, и ничто,
Не возвратит его обратно
И в час последний, час закатный,
Я плачу о его кончине…
Непонятый людьми, отвергнутый богами,
Ушел во мрак ночей. Туда, где вмиг кострами
Уснувшая пещера озарилась.
И здесь его душа по новому родилась…
Глаза зажглись невиданным огнем,
На сердце у него осталась только ярость,
Бессмертие обрел, окреп, зарос,
И стала глупостью казаться жалость.
На землю вторгся вновь… Крушить и убивать,
Чтоб души презирающих заставить уважать.
С тех пор его бояться стали люди,
И позабыли сказ, откуда сам он будет.
Его почли чуть-чуть слабее бога,
Сложили мифы и заставили детей,
Не поминать о нем, но помнить, что он много
Заставит их страдать и мучаться… Ей ей,
Ужель они так скоро позабыли,
Как душу и мечту его сгубили?
И миллиарды лет уже прошли,
Погибли многие великие народы,
Расцветшие, чтоб вновь уйти,
И прихватить с собою страх и моды…
И вы уйдете вслед за остальными,
Хотя пройдет еще немало зим,
А Он останется в своей пещере,
Почти никем не понят, не любим…
И выйдут из тени посланники Ада,
И взгляд их падет к тебе в душу на дно,
"Неужто считаешь, что смерть есть награда?
