На следующий день мы шли довольно долго, наверное, часов пять, и я уже подумывала об очередном привале, когда откуда-то впереди потянуло дымком и повеяло домашним уютом. Предвкушая скорый отдых, я вздохнула с облегчением, как вдруг увидела, что к нам со всех ног несется здоровенная собака размером с тигра, вертя от счастья хвостом и выражая восторг на интеллектуальном уровне несмышленого щенка.
Я в ужасе застыла. Я не боюсь собак. Но такую я видела впервые в жизни. На вид — немецкая овчарка, но с более густой и длинной шерстью. Бес поднял руки и что-то проурчал, но псина, не обратив на него ни малейшего внимания, одним ударом хвоста смела его с тропинки, и рванула прямиком ко мне. Я приготовилась к самому худшему. Единственная мысль, мелькнувшая в моей бедной голове — она радуется мне в качестве поданного лично ей обеда. В последнюю секунду я вспомнила, что у меня еще остался двойник, там, на Земле, значит, не вся я умру и…
…додумать я уже не успела, потому что собака подлетела ко мне, и я почувствовала, как теплый мягкий язык облизывает мое лицо, уши, волосы.
— Дик! — заорал не своим голосом Бес. — Дик! Немедленно прекрати это безобразие!
Дик перестал меня умывать и уселся рядом, явно недовольный тем, что ему запретили быть моей водной процедурой. Хвост его при этом продолжал жить своей собственной жизнью, сметая с тропинки все, что под ним оказывалось, в разные стороны.
И тут до меня, наконец, доехало. Все мы время от времени страдаем болезнью жирафа, до коего на какие-то там сутки доходит совершенно очевидная вещь. А уж для моего теперешнего рецидива, согласитесь, наличествовали все основания.
— Дилечка! Дикуля! Значит, ты жив! Значит… — я не договорила, уткнувшись лицом в собачью морду, и расплакалась, обняв пса за шею.
Несколько лет назад у меня жила собака по имени Дик, которая погибла. Пес часто снился мне по ночам, и, просыпаясь утром после этих снов, я весь день ходила расстроенная. Никогда до этого и никогда после я не любила так ни одну собаку.
Бес с изумлением взирал на эту картину.
— Понимаешь, Бес, это моя собака. Я не знаю, почему она такая огромная, но это мой Дик, мой самый любимый пес на свете. Там, в моем мире, он умер, и я очень по нему скучала.
Дик положил голову мне на плечо и замер, как бы боясь, что чудо сейчас закончится, он проснется, и все пропадет, однако хвост его не желал замирать и продолжал активно мотаться по дорожке в разные стороны, раскопав под собой небольшую траншею.
Из-под развороченной земли полезли на свет божий глубинные обитатели, всякие там жучки и паучки. Выкопались испуганные мыши, из-за трухлявого пня высунулась довольно большая ящерица и с удивлением уставилась на нас серо-зелеными бусинами глаз, потом, заметив мышей, занялась охотой и потеряла к нам всякий интерес. Мыши бросились врассыпную, мгновенно скрывшись из поля зрения, и ящерица исчезла вслед за ними.
— Ну, что ж, пойдем теперь. Можешь сесть к нему на спину, ты ведь устала. Дик, вези свою хозяйку домой, — только и смог проговорить Бес, разводя руками.
Я больше ни о чем не жалела и ничего не боялась. Раз со мной моя собака, такая родная и любимая, все действительно будет в порядке. Дик никому не даст меня в обиду. Я уселась на широкую собачью спину, и мы двинулись дальше.
Дорога свернула и моим глазам открылась милая полянка. На ней стоял деревянный дом о двух этажах, увитый плющом по самую трубу, с резным крылечком и распахнутыми ставнями. Рядом притулились одноэтажные постройки, к ним тянулись укутанные тем же плющом галереи, соединяя их с домом. Все было продумано, и поэтому уютно. Единственную дисгармонию вносила сломанная воротина, валявшаяся в нескольких метрах от забора, около которой суетились двое зеленоволосых ребятишек, пытавшихся приподнять ее и приладить на место.
— Дик, это ты натворил? — строго спросил Бес.
Дик опустил уши и поджал хвост, однако на его лукавой морде явственно читалось, что он абсолютно ни в чем не виноват, а это она сама, то есть воротина, попалась у него на пути и не хотела пропускать, за что и поплатилась, а у него как раз случилось очень важное дело.
С крыльца нам навстречу спустилась лешачиха в длинном расшитом сарафане и легкой светлой кофте. Ее зеленые волосы были заплетены тугой косой и уложены вокруг головы, а на груди, на кожаном плетеном шнурке, висел большой зеленый камень овальной формы, похожий на малахит.
— Вот оно в чем дело, — певуче сказала она. — А я-то думала, что это пес, который днем постоянно спит, вдруг сорвался с места и умчался, сметая с пути все, что попалось под лапы.
— Это мой пес. Там, откуда я пришла, он жил у меня дома, пока не погиб. Я сама сначала его не узнала и испугалась до смерти. Ведь в моем мире собаки гораздо меньших размеров, — улыбнулась я.
— Это потому, что у него больше нет двойника. С животными такое случается.
Я слезла с Дика и погладила его по загривку, за что удостоилась очередного умывания.
