Кое-как справившись со ступором, в который я впала при виде этого сакрального действа, я со всей дури заорала:
— Эй!!!
Шаман оторвался от гири и уставился в мою сторону.
— Иди сюда немедленно, у меня здесь лето!
Недолго думая, парень подхватил под мышку фоторчку, в другую руку взял абажур, потянулся было за лампочкой, но, махнув рукой, рысцой направился ко мне. По мере его приближения в нем все яснее проступали до боли знакомые черты. Не ошиблась я. Но, господи! Его-то как угораздило?! Впрочем, о нем никогда нельзя было знать наверняка — куда его занесет в следующий момент. Если Шаман уходил в состояние нирваны, никаких собак не хватило бы, чтобы его отыскать.
Как только он переступил границу времен года, степь неожиданно исчезла в неизвестном направлении, а на ее место снова вернулся замечательный летний лес с дорогой из кирпичиков.
— Пух! — радостно завопил он, сгребая меня в охапку.
— Пух! Я чертовски рад, что мы встретились. Как ты сюда попала? И, собственно, я тоже? И нет ли тут одного местечка за углом, где мы можем пропустить стаканчик-другой и обмыть нашу сказочную встречу?
Вот уж никогда не думала, что Шаман будет цитировать Джерома. Видать, его потрясение ничуть не уступало моему, давешнему, когда я впервые узрела Беса. Оттого и метет друг мой всякую чушь. Ну, какие, скажите пожалуйста, углы в лесу? Какие, на хрен, местечки и стаканчики? Между тем Сашка активно крутил головой по сторонам, тиская в руках предметы степного интерьера.
Да, дела… Мало того, что прозвище мое проявилось в этом мире, так еще получается, что я теперь в роли Беса оказалась, только с маленькой такой разницей — мне Сашку вести некуда. Грустно, конечно, но нас с Шаманом никто и нигде не ждал, всем было до лампады — есть ли мы вообще в природе или нет, кроме, конечно, Татушки и ее семейства, включая мою собаку. Да только где они теперь? Вдобавок еще и переростки проклятые без спросу по дорогам шастают. Вот им-то, наверняка, есть самый что ни на есть прямейший интерес в наших персонах: ибо как мы для них лакомая добыча. Зато нас теперь двое! А вдвоем всяко веселее.
— Пойдем, Шаман. По дороге расскажу. И кстати, в этом мире меня знают под моим настоящим именем. Впрочем, ты можешь называть меня как хочешь, тем более что к моей незабвенной кличке ты, похоже, больше привык. Да, вот что еще. Тебе обязательно тащить все это барахло? Может, выбросишь куда-нибудь? — спросила я, намекая на его, мягко говоря, необычный для путешественника багаж. О Сашкином «прикиде» я предпочла умолчать, все равно заменить было нечем.
— Никак не могу. Не знаю зачем, но мне оно нужно, черт бы его побрал, — горестно вздыхая, ответил Шаман. — Вот лампочка точно уже не понадобится, и печка тоже. А это придется волочь. Жаль, рюкзака нету.
— Ну, это мы сейчас уладим, — я вытащила из кармана сумочку-саквояж-рюкзак-котомку-торбу-шарик-орешек (нужное подчеркнуть) и бросила на землю.
Перед округлившимися глазами Шамана, превратившимися даже не в блюдца, а в безразмерные тазы, выросла дорожная сумка, габаритами напоминающая пассажирское купе в наших поездах. Ну, не купе, но вы поняли.
— Как знала, что пригодится не одна тара. Давай, запихивай свои причиндалы, — скомандовала я этому удивительному молодому человеку.
В состоянии некоторой отупелости Сашка сложил свой багаж в искомую емкость, я застегнула замки, и сумка снова превратилась в шарик. Я убрала этот вместительный саквояж к себе, так как на поверхности Шамана карманов опять не наблюдалось. Черт знает, куда они подевались. Потом, таким же образом я раскрыла свою сумку, чтобы подкрепить силы едой, каковую, как выяснилось, в совершенно немыслимых количествах Татушка уложила мне в дорогу. Честно говоря, после встречи с крысами я начисто забыла про съестные припасы. А вот теперь вспомнила как нельзя более кстати.
— Не знаю, как насчет местечка за углом, а вот под теми деревцами мы вполне можем перекусить, — я сделала приглашающий жест в сторону небольших березок.
Шаман не заставил себя упрашивать и, усевшись прямо на траве, мы принялись восстанавливать растраченные в борьбе со злодейкой-судьбой силы. Наевшись, я почувствовала, что жизнь снова начинала улыбаться, и подробно поведала Сашке свою историю.
Между тем, день медленно начал подбираться к вечеру, у деревьев удлинились тени, от земли потянуло прохладой. Мы неторопливо шли по дороге из желтого кирпича. Лес стал постепенно редеть и через какое-то время кончился, а впереди за огромным полем, пестревшим всякими цветиками-семицветиками, появились очертания неизвестного города. Пчелы жужжали, кузнечики стрекотали, бабочки порхали, легкий ветерок окутывал дурманящими ароматами летнего разнотравья, Шаман жаловался на судьбу.
