Город явно был населен, но почему-то тракт, по которому мы шли, пустовал. Не наблюдалось никакого движения народа, несмотря на то, что к нашей дороге периодически присоединялись другие, ведущие неизвестно куда. По крайней мере, для меня неизвестно. Горожане и окрестные жители, по всей вероятности, были прекрасно осведомлены о наличии сего феномена, но нас, случайных путников, просветить на этот счет никто не удосужился.
Шаман высказал предположение, что у местного населения сегодня забастовка против передвижения по пересеченной местности или что-нибудь вроде соревнования по антиориентированию за переходящий приз Гильдии Деревянного Камня имени Стоунхенджа.
Я возразила. По моей версии выходило, что сегодня такой специальный астрологический и магический день, когда люди становятся невидимками, а в полночь их невидимость кончается, и они с азартом начинают опознавать друг друга в тех местах, куда их к этому моменту занесло. Эдакий праздник идентификации.
Моя трактовка показалась Саньке интересной, и мы принялись обсуждать эту гипотезу с точки зрения различных возможностей личного обогащения, свойственных нашему далеко не идеальному миру.
За такой вот увлекательной беседой мы почти подошли к городу, из-за стен которого стала слышна музыка и разноголосый людской гомон. Между прочим, это обнадеживало, означая, что без ночлега мы все-таки не останемся.
И вдруг мы остановились как вкопанные. Из-за небольшого куста прямо у дороги в двух шагах от нас послышался жалобный тоненький голосок, явно принадлежавший ребенку, звавшему маму. Но, завернув за куст, мы увидели не ребенка. На пушистой зеленой кочке сидел маленький белый… дракон! Из его огромных желто-коричневых глаз катились самые настоящие слезы. Он утирал их передними лапками, размазывая по мордочке. Рядом валялась расколотая крапчатая скорлупа.
Я опешила. Ни один дракон не бросает своих детенышей на произвол судьбы, тем более так близко от человеческого жилья. Или что-то случилось, или же в любую минуту родители этого малыша могут появиться и тогда нам не поздоровится. О том, что драконы живут исключительно на Северном архипелаге, я начисто позабыла, поскольку свойственный женщинам от веку материнский инстинкт заглушил чувство опасности даже такой минимальной, как острые зубы новорожденного.
— Осторожно, он может укусить, не понимая, что ты для него слишком большая добыча, — Шаман поспешил ухватить меня за плечо.
— Ничего, я заговоренная, — ответила я, вспомнив Степаниду, и, присев на корточки, протянула к дракону руки.
Малыш перестал плакать, цепко ухватился за мои пальцы и ткнулся в ладони теплым носом. Потом он поднял на меня сияющие глаза и тихонько попросил:
— Кушать. — Потом помолчал и добавил — Дракоша хочет кушать.
— Санька, распаковывай сумку, там, в бутылке, еще осталось молоко, а в туесочке мед.
Шаман быстро смешал все это в миске и поставил перед детенышем. Малыш с интересом понюхал миску, лизнул молоко розовым языком и мгновенно выпил, после чего утер лапками мордашку и улыбнулся.
— Откуда ты, малыш, и как тебя зовут? Где твои родители? — спросила я, поглаживая мягкие еще чешуйки на его спине.
Он задумался и сказал:
— Не знаю. Я только что вылупился, — он помолчал и потом добавил — Когда я вырасту, я буду знать все, и еще я буду летать, потому что у меня есть крылья, — и он гордо приподнял золотистые крылышки.
— Но почему же ты один оказался здесь?
— Я не знаю, но чувствую, что мои родители находятся очень далеко отсюда. Пройдет еще очень много времени, прежде чем я с ними увижусь. А пока моей мамой будешь ты, ладно? — в его больших глазах светилась надежда.
Разве могла я ему отказать?!
— Ну, хорошо. Я полагаю, что мы придумаем тебе имя, если ты сам не сделаешь этого. И, конечно, мы возьмем тебя с собой, — я расстегнула куртку и взяла его на руки, прикрыв точно также, если бы это была кошка, тем более размером он пока от нее не отличался.
Малыш свернулся калачиком, высунув наружу только кончик носа, и через несколько минут сказал:
— Я вспомнил, на языке людей мое имя звучит приблизительно как Крргкеешааргр. Но это очень длинное имя и оно мне не нравится.
— А если его сократить? Как насчет имени Кеша? — предложил Санька.
— Так гораздо лучше! — согласился дракон.
— В людском языке имя Кеша — краткое, а полное — Иннокентий, — объяснила я.
— Иннокентий тоже ничего, но Кеша мне нравится больше. Зовите меня Кеша, ладно? Я потом еще что-нибудь вспомню, когда посплю, — и малыш уснул, сладко посапывая и урча, как котенок.
— Собери сумку, — попросила я Шамана. — Вечереет, и нам пора двигаться в сторону ночлега. Кто их знает этих горожан — а вдруг они на ночь закрывают ворота. Я, конечно, неприхотлива, но не до такой степени, чтобы парковаться под открытым небом, если есть возможность провести ночь под крышей.
— Чем мы будем его кормить, когда кончится молоко? Ему, наверное, еще и мясо нужно, и овощи. Интересно, как быстро растут драконы? — озабоченно спросил Шаман.
