Валюта единая по всей Церре. Раньше было по-другому, каждая небольшая провинция изобретала свои собственные монеты и потому при расчетах частенько возникала ужасная путаница, но лет двести или триста назад решили этот вопрос упростить. С торговли и бытового обслуживания взимаются налоги, которые идут в городскую казну и казну государства. Они тратятся на различные нужды населения. Есть даже некое подобие пенсий за счет налогов. Все студенты получают небольшую стипендию, а преподаватели и прочие, скажем так, госслужащие — зарплату. Мастеровые, работающие на хозяина, получают деньги у работодателя. Есть, конечно, богатые и бедные, но эти категории достаточно условны, потому что разница между ними небольшая, за редким исключением — очень уж богатых людей на Церре немного, а нищих давным-давно уже практически нет совсем. Но кто знает, что будет лет через пятьсот или через тысячу? Так что, если поступите учиться, то у вас будет стипендия. Да и где вы смогли бы тут работать? Сено косить, дрова рубить? Так там своих работников хватает.
— А кто защищает жителей? Армия, там, городская охрана? — вспомнив то, что мне поведала яблоня, спросила я.
— Охраной занимаются гильдии Защитников, ну и, конечно, Академия Боевых Искусств. А в случае особой нужды и маги подключаются.
— А если мы не поступим учиться? — забеспокоился Шаман.
— Ну а если не поступите, то тогда и думать будем, — засмеялся Бор. — Только, куда ж вы денетесь с подводной лодки?
— Саня, блин, ты ж у нас извечный отличник, и при этом ты почему-то вдруг забеспокоился, что провалишься на экзаменах, — фыркнула я. — Вот, если я вдруг провалюсь на тестировании, ничего удивительного в этом не будет, но чтобы ты сел в лужу… Такого не может быть, потому что не может быть никогда. Так что тебе с подводной лодки смыться не светит никоим образом.
— Я вам сейчас выдам немножко «подъемных» из городских запасов, — спохватился Бор. — Есть у нас, так сказать, фонд помощи, отвечающий за благотворительные нужды. Сильно не шикуйте, но забежать в пару-тройку трактиров на чашку чая с плюшками, и дотянуть до стипендии, вполне хватит.
— Папа моя вторая, а как так получилось, что тебя тут зовут Хвостоусом? Или ты всем рассказал, что тебя в близком кругу так на Земле величали?
— Да как-то по-дурацки это получилось, но я решил, что раз оно так вышло, то пусть уж и остается. Я когда после этого странного перемещения в сию реальность в таверну пришел, там за стойкой гном стоял и спросил — как меня зовут. А на стойке здоровенный рыжий котяра развалился, и хвост лапами умудрился пристроить около морды, как гигантский ус. Я загляделся на кота и вместо того, чтобы ответить гному, сначала пробормотал себе под нос: бар «Хвост-Ус». А гном решил, что это я ему отвечаю, и сказал: «Добро пожаловать в таверну «Рыжий кот», Бор Хвостоус». Я хотел было возразить, что меня по-другому зовут, а потом подумал: Пуха пушистая меня Хвостом звала, так что к этому погонялу я привык. Ну и остался Бором Хвостоусом.
— Был Хвост морковный стал Бор дремучий, — засмеялась я.
— Ага, и по первости я действительно надремучил много чего, — хмыкнул Бор. — Но вы на всякий случай все-таки имейте в виду, что вы первые и последние из землян, кому я эту историю рассказываю. А местным жителям и того меньше знать надо. Так что сие есть государственная тайна. Всю ее из местных знает только Верховный Маг острова Дракона, он как раз и был прежним Верховным Магом здешней Академии, и телепорт мне создавал тоже он. Но он, как вы понимаете, не из болтливых.
— Мы — тоже, — серьезно кивнул Шаман.
— А с Земли ты возвращаешься сюда тоже в ту же секунду, или тут какое-то время проходит? — я неожиданно сообразила, что это тоже может быть важно. Мало ли, вдруг и мне удастся как-то на альма-матер отправиться.
— Разница — несколько минут. Но, как ты понимаешь, за такое время ничего существенного произойти не может. Тем более что телепорт у меня только здесь, в этом кабинете, а своим подчиненным я всегда могу сказать, мол, сейчас вернусь.
— Щасвирнус? А ты какой Шасвирнус — Пятнистый или Травоядный? Ты уж лучше скажи нам сразу, а то ведь у нас нет ни умной Совы, ни всезнайки Кролика, ни Христофора Робина, — хихикнула я, скромно умолчав о главном персонаже сказки, чье имя я привыкла считать своим. — А если серьезно… Крыша не едет от постоянных перескоков туда-сюда? Это ведь сколько всего в голове держать надо, компьютер и тот не осилит.
— Я бородатый Шасвирнус, единственный и неповторимый, — Бор засмеялся. — Ну а если действительно серьезно… Поначалу сложно было. А потом я нашел подсказку. Это мой личный театр, и у меня две роли в двух совершенно разных пьесах. И когда я устаю от одной, то переключаюсь на другую. Как ты понимаешь, в Москве это сделать легче, потому как привычнее. Вот если бы я попал сюда ребенком, то тогда бы наверное было гораздо сложнее. Еще я знаю, что если меня тут выключат из списка живых, то на Земле со мной ничего не случится, и наоборот.
