Я решила, что до самого конца буду сидеть здесь, на виду, в большой компании, и не буду строить из себя скромницу, а сыграю так, чтобы всем стало понятно, что маэстро пригласил меня не за красивые глаза.
Маэстро закончил обсуждать с друзьями давно прошедшую молодость, и предложил мне сыграть, я сделала вид, что мне тесно, он понял намёк и встал, освободив для меня всю банкетку, я вздохнула с облегчением, стараясь не подавать виду. Собралась и заиграла то, в чём у меня было больше всего практики, чтобы точно избежать ошибок. Потом хитро улыбнулась «старому» маэстро, который начал шёпотом говорить с другом, и спародировала свою наставницу, которая для привлечения внимания во время игры любила резко нажать одну клавишу дважды и послать нарушителю суровый взгляд.
Судя по тому, как согнулся от хохота маэстро вместе со всеми стариками, получилось у меня идеально, взрыв смеха привлёк внимание, к нам стали подтягиваться зрители из других комнат. Я сдержанно улыбалась всем, особенно холостякам из списка, играла одну песню за другой, иногда по заказам, решила осмелеть и исполнить вольную интерпретацию одной из иномирских песен, доставшихся мне вместе с телефоном, это тоже имело успех.
«Племянницы» подошли ближе и метали в меня колкие взгляды и едкие словечки шёпотом, я их прекрасно слышала – наверное, они не знали о том, как хорошо слышат эльфы. Грань Тор соединяла Миры гномов и людей, а поскольку у гномов с музыкой были специфические отношения (они плохо слышали высокие частоты), то музыкальную индустрию Грани возглавляли люди, в этом зале их было большинство. Я слышала их оценки, как шум листвы – «какая красивая девочка, чья она?», «играет как профессионал», «да ну, средненько она играет, больше выделывается», «а кто её привёл?», «она это платье в стоковом купила? Прошлый век».
Я посмотрела на «племянницу», которая это сказала, мягко улыбнулась и убрала прядь волос за своё острое ухо – я эльф, милая, я это платье лет через шестьдесят на твои похороны надену, и оно будет сидеть превосходно. За её спиной сверкнул зубами Алан, как будто был одним из немногих, кто понял намёк, «племянница», судя по всему, не поняла, а вот её кавалер – да. Он шёпотом предложил ей закрыть свой глупый рот, девушка надула губы и прошипела громче:
– Говорят, её отец на Грани Эль побирается, а она тут по тусовкам скачет. Лучше бы работу нашла.
А вот эту реплику услышали не только эльфы. Голоса стали замолкать, я играла в том же темпе, постепенно вплетая в мелодию совсем другую песню, она называлась «Молчаливая Луиза», композитор посвятил её своей дочери, которая потеряла голос и грустила по этому поводу. Мой «старый» маэстро начал улыбаться первым, потом мелодию узнал «молодой» и тоже тихо рассмеялся, я посмотрела на него и сказала:
– Мне завтра рано утром на занятия...
«Старый» маэстро начал грустно вздыхать и просить посидеть ещё немного, я повернулась к нему и предложила:
– Давайте последнюю вместе, и я пойду. Подружки мне не простят, если я им расскажу, что встречалась с вами, но не сыграла. Выбирайте песню.
Все оживились, маэстро заулыбался и стал изображать скромника, ссылался на старость и усталость, но играть готовился очень серьёзно, и композицию выбрал такую сложную, как будто собирался загнать меня, как лошадь. Но я выдержала, чем заслужила вспышку настоящего уважения в его глазах. Я попрощалась со всеми и попросила «молодого» маэстро вызвать мне карету, «старый» тоже пошёл меня провожать, с ним увязался «папик» той болтливой «племянницы», долго шёпотом извинялся за её слова и обещал вышвырнуть идиотку к чёрту сегодня же, а если мне вдруг нужна любая помощь, то помочь в меру сил. Я улыбалась и убеждала всех, что мои дела совсем не так плохи, и что никогда нельзя верить слухам. Хотелось закрыться в подвале и рыдать до утра, но как-то так теоретически хотелось, что я понимала, что даже будь у меня возможность, я бы не стала. От этой сдержанности веяло медленной смертью.
Меня посадили в карету, я назвала адрес общежития и откинулась на мягкую спинку, глядя на огни ресторанов на дальнем берегу реки – всюду праздник.
