Глаза Советника спокойны и печальны, а голос опять ровен. Но Гвенн прижимает к щеке его руку.
— Спасибо, Джаред. За все. Скажи, но разве плохо иногда… слукавить?
— Лишь бы лукавство не обернулось против тебя. Финтан…
Гвенн отстраняется, ей не хочется ни говорить, ни думать сейчас о муже.
— Ты думаешь, ты использовала его. Попросила взять тебя в жены и остаться в Черном замке, тем самым выполнив ту повинную, что стребовал с тебя брат. И ты опять выкрутилась, как делала не раз — и не рассталась с нашим Домом. Ты ждала Дея, надеясь на чудо. Но, Гвенн, даже если бы ты получила его целиком — тебе все равно было бы мало! Ты ревновала бы его к друзьям, к Дому, к воздуху, к самой жизни… И вы были бы несчастливы оба.
Гвенн поднимается рывком, вряд ли с ней так говорил хоть кто-то. А унижениями волчица сыта по горло. Но Джаред удерживает ее, не давая уйти, не давая сбежать более ни от своих мыслей, ни от его слов. Голос Советника холоден, а взгляд стальных глаз еще холоднее, но это словно приложить лёд к болезненному ушибу.
— Ты чувствуешь себя обязанной Финтану — он пошел тебе навстречу, разрешил не произносить клятву и не принимать его Дом как свой. Был внимателен к тебе вплоть до возвращения Дея… А теперь винишь себя в том, что произошло с отцом, братом и подругой, мало того — даже в том, что не можешь быть хорошей женой, раз твое сердце принадлежит другому. Ты забываешь — лесному принцу очень, очень выгоден брак с тобой, раз с Алиенной не получилось. Лорд Фордгалл будет править долго, если не вечно. А тут зашаталась чужая корона.
— Джаред, — ахает Гвенн, уже не пытаясь вырваться. — Ты говоришь вроде простые вещи, но мне страшно до жути!
— Дей легко мог не вернуться. Даже сейчас, тогда ты отдала брату право наследования, если наш король вдруг погибнет, — опустив глаза, сумрачно договаривает Советник, — за тебя сможет править твой супруг. Начнет с Дома Волка и будет метить выше. Это трудно, но возможно. Лорд Фордгалл, — выдыхает сквозь зубы, — проделывал и не такое. Раз ты не приняла Дом Леса, Финтан примет наш, особенно если ты будешь слабой, больной и не сможешь ему возразить. Призадумайся, кто кого перехитрил.
Глаза волчицы полыхают желтым пламенем. Удивление, шок, гнев — но не слабость и не вина.
Все это видит и Советник.
— Гвенн, Гвенн! Когда-то нас настигают все наши долги, всё, что мы могли и не сделали. Лишь бы не поздно. Не печалься! Из ошибок можно извлечь урок, а не только горевать оттого, что они совершены.
— Так… ты это сделал для Дея?! — выпрямляется волчица. Впрочем, без особого негодования.
— Гвенн! — очень мягко отвечает Джаред. — Дом Волка переживет интриги лесовиков, как переживал не раз. Финтан может работать ювелирно, но временами явно ошибается, словно вымещает обиду. А ведь действует по наводке отца! У самого же лорда Фордгалла теперь будет слишком много забот с кланами, не очень-то признающими его власть. Да и последние действия лесного лорда им вовсе не по нраву.
И слабо улыбается.
Хм. Кроме лорда Фордгалла, гостями Дома Волка стали еще три лесных ярла. Каким-то странным образом им достались покои вдалеке от прочих гостей. И Джаред не раз говорил с ними, а возможно, и что-то подписывал.
Гвенн вздыхает, словно собираясь сказать что-то, но останавливается. Вскидывает подбородок.
— Ты напрасно волновался за меня, Советник! Напрасно рисковал собой. Я просто хотела побыть одна. Принцесса Дома Волка не может позволить себе умереть бесславно.
— Я был уверен в этом, Гвенн. Хочешь, скажу, в чем нет твоей вины?
Она кивает заинтересованно.
— Ты не поверила тому, что показал неблагой, но у Алиенны с Деем все случилось по любви.
Гвенн ахает:
— Почему же он не сказал тогда!..
— А почему не сказала ты?.. Почему, Гвенн?
Гвенн молчит.
— Потому что волки горды, со всеми напастями хотят справиться сами. И никого не пускают в свои спальни.
— Джаред, — шепчет Гвенн, прижимаясь к нему. Опять жмурится, торопясь признаться во всем: — Знаешь… тебя чуть не казнили из-за меня.
— Из-за себя, Гвенн, — все так же спокойно отвечает Советник.
— Ты знал, да? — вздыхает Гвенн облегченно, упираясь лбом в его грудь. — Ты все знал… Ты никогда не наказывал нас с братом. А еще… — поднимает голову и оглядывает Советника заинтересованно. — Ты красив, Джаред. И нежен. Словно не волк вовсе.
— Гве-е-ен, — отнимает от своей груди ее руки Советник. — Ты мне очень дорога… — добавляет, глядя в ее удивленно распахнутые глаза: — Но, чтобы почувствовать тепло, иногда достаточно просто объятий.
Гвенн всхлипывает на его плече, потом стихает. Он что-то шепчет ей, она смеется, вытирая слезы. Потом спрашивает:
— Почему ты раньше не говорил со мной, Джаред?
— Я пытался, Гвенн. Ты не хотела слушать. Хочешь, скажу еще одну вещь? Не слишком забавную, правда.
Гвенн кивает — сегодня она готова внимать всему, что говорит Советник.
