Попробуй представить время как огромную пустыню, по которой несется волк… Да-да, похожий на тебя! Представь его: ветер треплет его шерсть, бегун переставляет лапы споро, неутомимо, ведь цель впереди, но как быстро ни бежал он, пустыня имеет свои размеры, простирается во все края, мой Дей, окружает палящим маревом, хватает зыбкими песками, она требует времени и получает его…
Спи, спи, спи, уставший волк, ты можешь опереться о спину неблагого, которому ожидание дается много легче. Нет, отдых нужен и Бранну. Да, я посторожу, мой Дей!
Сны волков беспокойны, как они сами. Мохнаты и тревожны. Где только не носятся эти неугомонные звери! Мой Дей бегает по лесам, по стенам замков, по моим сновидениям, он, кажется, носится даже по небу над моей головой.
Я не привык сталкиваться со столь частой сменой событий, переживать так много в столь короткие сроки: все же мои королевы были домоседками. Правда, первая, еще не обремененная солнечным троном, в своей босоногой юности успела поохотиться на драконов! Интересно, тогда дом Солнца был главным? Я не знаю точно, что произошло — странно, я почему-то совсем не помню ни ее детство, ни ее приключения… Может, я спал или был совсем молод? Так молод, что был не желтым, а зеленым? И драконов теперь нет совсем, о них говорят без страха.
Ну вот, пожалуйста, я говорю, что волки беспокойные создания! Теперь ему видятся драконы! Тебе не надо было слушать меня во сне, мой Дей!
Моему волку не нужно бодрствовать, чтобы самым дерзким образом меня игнорировать!..
С моря тянет водой и солью, а от воротника Бранна — ветром, только этим я могу объяснить, что в твоем сне драконы синие. Их не страшит глубина и мрак океанских впадин, они плещутся в волнах, а вместо огня выпускают ледяные иглы. И горе тем, кто попадётся им на пути!
Нет, ну до чего непоседливы эти волки. Вряд ли что-то изменится, если ты поймаешь его! Ты же не морской волк, мой Дей! Дракон извивается, не в силах вырваться, он опускается все ниже и ниже, в темные глубины, куда не пробивается свет небес. Вот не надо так правдоподобно захлебываться! Это сон! Сон! Прекрати уже терзать хвост этого синего чудовища и всплывай!
Отчаянное создание!
Ну вот, так-то лучше, берег это наша территория, твердая земля, крепкая и основательная, тут можно бегать и резвиться, сколько твоей серой душеньке угодно. Хотя оборачиваешься ты в угольно-черного волка, цвета твоих волос. Уф, носись, носись вдоль прибоя по желтому песку из мелких ракушек, туда и обратно.
Для меня все ещё загадка, мой Дей, как ты можешь бегать во сне, чтобы отдохнуть от бега наяву? Ладно-ладно, глупый вопрос, не рычи.
Ну вот, дорычался.
Нет, этот причал тебе не снится, как и тихо мерцающая вода, и мелькающие в ее глубине непонятные тени, и ночное беззвездное небо, затянутое тучами. И уж Бранн — тем более. А вот то, что ты бегал по морю — это сон. Мы, как и прежде, ждем обещанную лодку.
Холодает.
— Бранн, ты не спишь?
— Поспишь с тобой.
Неблагой тяжко вздыхает, как будто действительно не спал. Но застыл он ночью не хуже моего Дея. Видимо, неблагие так дремлют.
— А почему у рыбы один глаз?
— Такой уродилась, — ворчит Бранн, похожий не на ворону, а на не вовремя разбуженную сову.
— А почему эти волны не плещутся, а звенят?
— Волны звенят, потому что Хрустальное море не зря носит свое название.
Бранн устало стучит костяшками по доскам пирса, словно пытаясь перевести внимание моего волка на другой предмет.
— А почему отсюда не виден лес?
Мой Дей, ты треплешь неблагого вопросами, как игрушку в зубах! И хватка у тебя мертвая!
— Потому что мы обежали горы — хотя кажется, что нет, на самом деле, да…
Ответы неблагого становятся туманнее, он как будто говорит сразу мысль. Зевает и смыкает веки.
— А почему мы не заметили, что обошли горы? И как тогда они выглядят с высоты?
— Горы сверху прямые — цепь и цепь.
Бранн открывает глаза и косится на Дея, который теперь ложится на живот, подпирая голову и продолжая внимательно отлавливать фей в неблагих глазах. Видя, что волк не успокоился, неблагой продолжает в напрасной надежде, что при подробном ответе вопросы иссякнут:
— Кажется, что изломанные, потому что магия гнет, корежит их видимую часть.
Дей молчит, но Бранн, подняв углы губ, отвечает:
— А я некрасивый, потому что ты меня таким видишь.
— А я не спрашивал!
От меня, мой Дей, тебе не скрыться, тебе было любопытно — ведь быть некрасивым для ши просто неприлично! — а Бранн вовсе не обижен, можешь не приподнимать брови так оскорбленно.
Он прикрывает глаза и не успевает… как Дей настигает его новым вопросом:
— А почему вода хрустальная?
— К воде не соваться! — невпопад отвечает Бранн и замолкает долго. Особенно для непоседы-волка. Кажется, неблагой и не дышит.
Мой Дей, он ответил тебе на незаданный вопрос, потому что больше не хочет отвечать вовсе. Потому что на каждый отвеченный вопрос ты выдаешь два новых. И потому, что ты всех достанешь! Нет, это не я тут вредина.
— Бранн! Бранн! Ну Бранн же!
Третий принц этого двора задумался слишком глубоко. И даже намека на фей в открытых глазах нет!
— Бранн!
