Подходя к гостинице, Иван вдруг почувствовал спиной на себе взгляд. Пристальный взгляд. Не придавая значения, мог и ошибиться, могла подвести и интуиция, он поднялся по немногочисленным ступенькам центральной лестницы. Но, шестое чувство… Открывая дверь, он резко обернулся. Взгляд жадно пронзил сквер, располагавшийся напротив гостиницы, заскользил по лавочкам с мирно беседующими стариками, по молодым мамашам с колясками, по детворе, гоняющей мяч на газоне… Взгляд из сквера пропал. Так был он? Или всё-таки показалось? Перегрелся, наверное.
Словно срывая маску невыносимой жары с тела, Ваня с превеликим наслаждением забрался под прохладный душ в номере. Почувствовав себя гораздо бодрее, чем час назад, на что он даже усмехнулся, представив себя в тот момент, он приготовил себе ужин из того, что купил по дороге к гостинице. С аппетитом голодного волка он уничтожил всё без остатка, отметив, что завтракать будет нечем. Но зато очень довольный и сытый на данный момент, не думая о завтрашнем утре, он расстелил постель и улёгся в кровать. ''Завтра будет завтра'' – и с этой мыслью он, едва коснувшись подушки, провалился в глубокий сон.
21.10, 23 мая, Михайлово
Выдался очередной жаркий день. Ближе к вечеру прошёл сильный дождь, принёсший с собой свежесть и прибивший к земле эту весеннюю жару. Но несмотря ни на что, они втроём – Молотов, Голованов и Жжёнов – поработали очень плодотворно. По сути у них был готов план захвата Эркенова и Мухамадиева на случай их нахождения в любом месте города и даже района в любое время суток. Была готова, способная сорваться с места в любую секунду, группа захвата. Ещё они к сегодняшнему вечеру имели данные от своих осведомителей о новых приезжих в городе и о состоянии всех заведений любого характера в городе и в его окрестностях, о людях, которые в них побывали в последнее время. Но среди них не было тех, кого искали по всей стране.
На это нужно время. Медленно, но верно, круг сужался вокруг них. Рано или поздно на них должны были выйти или они сами должны были объявиться.
Так поздно Андрей давно не возвращался домой. Он даже удивился и порадовался своему такому трудолюбию. Давно он так не пахал. Но к тому обязывала служба, которой он посвятил свою жизнь. Неизвестно, чем может обернуться расхлябанность и невнимательность по отношению к такому преступнику как Яков Эркенов. Сколько трупов ему, капитану, придётся сосчитать, прежде чем они его прихлопнут? И это хорошо, если прихлопнут. А если он уйдёт? Об этом не хотелось думать. Они должны предугадать его ходы, как в шахматах. Должны вычислить его. Но у него был пока главный козырь на руках – он был невидим. И где он объявиться и как будет действовать – они не знали.
Позвонив домой, Андрей сказал жене, что уже выходит. Закрыв последним кабинет и сдав ключ дежурному, он повернул в сторону дома.
Он шёл домой. К жене, к маленькому сыну, которые с нетерпением ждут его. Он знал и предвкушал своё появление. Его ждал хороший сытный ужин, умело приготовленный руками любимой жены. Его ждал сын, любящий перед сном полетать под потолком, когда отец его подбрасывал. Его ждали, его любили…
Солнце упало за дом. Наступили сумерки, переходящие всё быстрее в ночь. Подойдя к дому и словно уловив запах ужина, Голованов смело шагнул в тёмный подъезд. ''Какая зараза выбила лампочку? Только позавчера вкручивал!'' – рассердился про себя Андрей, открывая на ощупь вторую дверь. – ''Увижу, уши надеру сорванцам''. С верхнего пролёта с трудом пробивался сюда, вниз, свет с улицы. Андрей занёс в полной темноте ногу, чтобы поставить её на первую ступеньку лестницы, но в этот момент… оступился.
– Чёрт! – ругнулся он. – Ни черта не видно!
Лучше бы он промолчал. Тот, кто стоял в этот момент рядом с ним словно ждал этих слов для более лучшей ориентации, поскольку сам с трудом видел, что происходит. Короткий замах тяжёлого предмета, коим оказался пистолет, и в тишине прозвучал глухой удар по затылку. Голованов обмяк и рухнул на лестницу, не издав ни звука, лицом вниз. Нападавший склонился над ним, прощупал пульс на шее, и, видимо вполне удовлетворённый проделанным, достал рацию и односложно буркнул в неё. Через мгновение в подъезд ворвались ещё двое незнакомцев. Одетые во что-то тёмное, их невозможно было опознать. Да и некому, собственно говоря, было их опознавать. Они подхватили под руки тело Голованова и понесли на выход. В этот момент у подъезда резко тормознула машина. Сидевший за рулём высунул голову в окно и поторопил:
– Давайте быстрее! Быстрее! Сматываться надо!
На улице никого не было, но водила явно нервничал. Самым же спокойным из этой четвёрки был тот, кто непосредственно стукнул капитана по голове. Его действия были чёткими и безошибочными. По ходу дела, он был старший здесь, хоть и сам исполнял грязную работу. Значит, не доверял остальным. Или они просто не смогли бы это сделать так, как сделал он.
