А при виде снимков, на которых были обозначены места, где они тогда лежали при выполнении операции, Витя взглянул мельком на Сергея и подмигнул.
Всё-таки как порой случается в жизни! Вот они, двое, расстрелявшие половину группировки ''Чёрных'' во главе с Арзеном Эркеновым, сидят перед тремя умами, тремя следователями. А те ломают до головной боли, до изнеможения свои головы в попытке выйти хоть на маленький след, который бы привёл хоть к одному из них. А уж про Эркенова и говорить не приходиться. Если бы не это дикое покушение на Голованова, ещё благополучно, по воле Бога, для них всех закончившееся, они до сих пор бы прочёсывали весь пригород. А это не мало. Это много…
– Там был мост. И, по-моему, железный. С железным покрытием, скорее всего, – вспоминал, закрыв глаза, Андрей. – По времени мы по нему проехали через минуты две-три после отъезда от дома.
Рома достал из папки карту. Как вовремя она у него оказалась. Они тщательно просмотрели в поисках металлического моста. Таких было два. Но только от одной деревушки, Лукьяновки, по дороге до реки, и соответственно, до этого железного моста было две-три минуты езды. Отметив её красным карандашом, Рома перенёс её название в свой блокнот.
– Проверить эти два моста. Если у Лукьяновки бьёт по нашим предположениям, то после этого проверить по картотеке количество домов и всех жителей деревни, приготовить группу захвата. Приготовить двух снайперов, – отдавал под запись распоряжения Голованов. – Жаль, что у нас больше нет. Но ничего, мы и так справимся. К вечеру закончить оценку обстановки на местности. Как поняли? – на этот раз он обращался к обоим, и к Жжёнову и к Молотову.
– Всё понятно, – ответил Ваня.
– Всё будет сделано, – ответил Рома.
– Ну и отлично, – устало закинул голову Андрей. – Давайте, ребята. Если мы их выпустим, мы их больше здесь не увидим.
14.30, 24 мая, Михайлово
Эркенов спокойно и уверенно вёл машину. Его никто не останавливал, так как он не был на себя похож. Подтянутые скулы, расширенные ноздри, элегантные современные очки в чёрной оправе, профессиональный парик – никто не мог его узнать. Это был не Яков Эркенов. И паспорт у него был с этой фальшивой физиономией и на другое имя. Этот подарок в своё время ему сделал Толик Мухамадиев, словно предчувствуя, что он ему когда-нибудь пригодится.
Подкатив к серому пятиэтажному дому, Яков снял с пояса сотовый, откинул флип и набрал по бумажке номер городского телефона.
Трубку сняли почти сразу.
– Алло!
– Здравствуйте, – почти пропел Эркенов. – А я могу услышать Сергея?
– Вы знаете, его сейчас нет. И будет только к вечеру. А кто его спрашивает?
– Это Саша… Свинцов, – никак не ожидая такого вопроса, быстро, в меру своей мыслительной способности, но незаметно для человека, придумал Эркенов. – Понимаете, в чём дело… Мы с Сергеем служили вместе в Югославии. Я сейчас проездом в этом городе, и поэтому заранее с ним созвонился и договорился об одном деле. Вы наверное не в курсе? – врал на ходу Яков.
И откуда только воображение взялось! Наверное, ему очень тяжело это давалось, поскольку он взмок. Всё-таки работа мысли! К чему он никогда не мог привыкнуть.
– Нет, я ничего не знаю, – ответила Инна. – Но может я смогу вам чем-нибудь помочь?
– Это очень деликатный вопрос, – подобрал невообразимое слово Эркенов. – Насчёт оружия. Сергей обещал достать. Мне для охранной деятельности нужен.
– А, ну это только Сергей вам поможет, – успокоила Инна. – Вы лучше вечером перезвоните, часов в 10.
Эркенов удовлетворённо хмыкнул и отключил телефон. Попасть в яблочко с первого выстрела! Такого ему не удавалось с самого детства. Из-за этого тогда он и не смог выиграть чемпионат России по пулевой стрельбе. Его обошёл товарищ из своей же секции. И Яков стал вторым. Темперамент не удержался на месте, внутри него. Выразив своё негодование почти на всех, включая тренеров, он плюнул на секцию. А когда одумался и вернулся с прощением, его отторгнули. Чемпионат мира прошёл мимо него.
Наблюдая тот самый чемпионат мира по телевизору, видя, как его товарищи завоёвывали медали самой высшей пробы, Яков бесился. Обозлившись на всех, он поклялся отомстить им всем. ''Пусть не я сам, но я найду рычаги, и они приползут ко мне на коленях молить прощения за тот поступок. За то, что не приняли меня обратно'' – клялся он сам себе.
Он испортился совсем. Стал очень злым, раздражительным. Замкнулся в себе на время. Начались трения в семье. И семью из-за разногласий вскоре пришлось покинуть. Погуляв с месяц по злачным местам, совершив в одиночку несколько автомобильных краж (нужно же было на что-то жить), его затянули мафиозные структуры. А ему и понравилось. Авторитет Мухамадиев стал для него за место отца. И злая мечта детства начинала воплощаться в жизнь.
И он сделал это. Но, слава Богу, далеко не всё. Заказав через Мухамадиева киллера, Яков заплатил ему за то, чтобы тот убрал главного тренера одной из секций пулевой стрельбы в Москве. Того самого, чей голос был решающим, когда юноша Эркенов возвратился с прощением, и его не приняли обратно.
