Огонек освещал путь, но мы все равно плутали в темных лабиринтах, натыкаясь на преграды, возникавшие невесть откуда. Повсюду были уродливые фигуры из черного камня. Подобно монстрам из кошмаров, скульптуры появлялись из темноты, пугая своими угрожающими позами и оскалами. Казалось, что живые существа замерли в последнем, смертельном прыжке перед атакой. Воображение подсказывало ожившие картинки и страшные звуки, от чего становилось совсем жутко. Я ведь не была воительницей или боевым магом, а всего лишь довольно слабой магианной, привыкшей к относительному спокойствию и комфорту в жизни. А потому, несмотря на дар, в кои-то веки оказавшийся полезным, страх за свою жизнь по-прежнему не оставлял меня.
Наткнувшись на очередную безобразную морду, я не выдержала и выпустила чистую энергию в пространство вокруг себя. Мощная волна разошлась во все стороны, безжалостно круша каменные глыбы и взметая в воздух их обломки, пепельную землю и мелкую пыль. Вместе с энергией выплескивались и мои эмоции – страх, злость, беспокойство, ярость…
За один день я выдержала похищение, драконий ритуал, цепи и встречу с демоном, но этот, почти пустяшный испуг и последовавший за ним всплеск стали последней каплей, переполнившей чашу моего терпения. Поднятые силой камни устремились к земле, падая, подобно снарядам из катапульты, а я прижалась к уцелевшему постаменту, прикрывая голову руками и зажмуривая глаза. В этот момент я отчаянно и страстно желала оказаться где угодно, только не здесь, а лучше всего – в объятиях Терра, и чтобы весь этот кошмар оказался лишь дурным сном.
Даже с закрытыми глазами я уловила яркую вспышку. Воздух стал настолько густым и плотным, что я ощутила легкое покалывание и жжение по всему телу. Открыв глаза и обнаружив себя на руках у Терриса, подумала, что если мое желание исполнилось так скоро, то это означает лишь то, что я умерла и оказалась в Безвременье, по ту сторону воплощений, за дальними пределами бытия. Нет больше озорной, шаловливой девчонки Вель на свете, а остались только одни воспоминания, светлые и не очень. И как самое чудесное, самое дорогое из них – любимое лицо с черными как ночь глазами…
Сейчас оно было передо мной, но я понимала, что это не может происходить на самом деле. Скорее всего, я вижу всего лишь проекцию своих желаний и несбывшихся мечтаний, которая скоро развеется. Любуясь на такое родное лицо темного лорда, старалась запомнить каждую черточку, каждый штрих его образа. Слезы покатились по щекам при мысли о том, что больше никогда не увижу моего Терра, никогда не буду заниматься с ним по утрам и никогда больше не изведаю его сказочных поцелуев. Я была готова простить ему все, даже эльфийскую принцессу, только бы вновь встретить его наяву, прикоснуться к его лицу, услышать его голос…
А еще… я ведь так и не сказала ему, как сильно его люблю! Он, наверное, даже и не догадывается о моих чувствах, оттого и ухаживает за эльфийской принцессой.
- Люблю тебя… – с чувством прошептала своему лорду, вглядываясь в самые чудесные, самые загадочные на свете глаза. Пусть он знает о моем отношении к нему, даже если это лишь псевдореальность, созданная моим сознанием.
Сильные руки сжали меня крепче, в безумном порыве стискивая до боли.
- Ты цела? – судорожно выдохнул.
Внимательный взгляд прошелся по моему телу, выискивая возможные повреждения и хмурясь, находя их. И это было единственной реакцией на мои слова. Ответного признания не последовало… Но я и не ждала. Разве может предсмертная иллюзия точно передавать чувства?
Я по-прежнему не отводила глаз от его лица. Алые всполохи завораживали, наполняя его зрачки внутренним огнем. Если бы наша встреча происходила на самом деле, я бы подумала, что лорд сильно гневается. Да, именно так сурово он сводит брови, и вот так знакомо поджимает губы, когда чем-то недоволен. Наверное, мне столь часто приходилось видеть его в таком состоянии, что именно этот его образ пригрезился мне в последние мгновения моей жизни. Не эту реакцию я ожидала увидеть в ответ на свое признание в любви, но сейчас радовалась просто тому, что последним воспоминанием будет мой темный лорд…
Слезы застилали глаза, мешая и дальше рассматривать Терриса, но его тихий голос прозвучал на удивление внятно и четко:
- Велирия, слезы сожаления лить поздно – кашу ты уже заварила, и мы увязли в ней по уши. А для слез радости еще не время – предстоит битва. Глядя же на тебя, я могу думать лишь о твоем наказании, – слова лорда прозвучали холодно и строго. Они настолько не вязались с моим представлением о происходящем, что заставили меня нервно сглотнуть и напрячься. О какой каше и о какой битве он говорит? Почему обращается ко мне так… официально? Вообще-то я умираю, и воображаемый лорд мог бы быть со мной помягче…
