На полянке, расчищенной от сугробов, уже ждали наставник, его неофит, несколько воспитанников и Полинин кузен. Мик тут же подошел поздороваться и с интересом принялся рассматривать длинную белую палку, которую Сева носил с собой на Боевую магию. С тех пор как Мик впервые пришел на тренировку, в Заречье увлеклись руническим колдовством. Митя прочитал об этом все, что только можно было найти, но не обмолвился с французом ни словом. Если сестре он с легкостью простил Каменный дар, то этому молодому магу почему-то не мог. Ему казалось, что в присутствии Микоэля Феншо слишком бросается в глаза, что наследник семейства Муромцев не получил по рождению знаменитого умения. Птицы, что садились ему на шляпу, черные коты Снежок и Рыжик, что ходили за ним по пятам и преданно ждали в кустах во время Боевой магии, утки, что плыли к берегу, едва он оказывался у реки, – все это вдруг стало чересчур заметным. И сейчас, выполняя задания Македонова, взмахивая самодельным посохом, заставляя птиц пикировать на голову противника, а ветви деревьев хлестать зазевавшихся друзей, он мысленно возвращался к этой несправедливости. Каменная магия не была ему подвластна ни в какой форме. Даже руническое колдовство, которое могли усвоить и маги других стихий, пока ему не давалось. В голове то и дело всплывала история про Вещейку, которую он рассказал Севе перед праздником Покрова. Он слышал, что Полина видела Вещейку, когда жила в доме Берендея. С тех пор он не мог забыть про это существо. Могла ли она как-то повлиять на его магию и его способности?
Микоэль вовремя отразил атаку Муромца, сотворив щит, но на этот раз рука его не выдержала напряжения – на месте нарисованного на ладони знака кожа лопнула, тонкой струйкой побежала кровь. Француз быстро закатал рукав и зашагал к Заиграй-Овражкину.
– Можешь заговорить, чтобы остановилась? Или мне идти к месье Ква?
Сева тут же отвлекся от тренировки, бросил посох и принялся шептать наговор над ладонью колдуна. Кожа на руке Микоэля затянулась тонкой розовой пленочкой. Тот отер платком остатки крови и благодарно похлопал целителя по плечу.
– Ты теперь дружишь с Феншо? – хмуро бросил Митя. – Он тебя тоже зовет месье? Месье Заиграй-Овражкин?
Сева неожиданно расхохотался. Он поднял свой посох и треснул друга по спине.
– Защищайтесь, месье Муромец.
Сноп посыпавшихся белых искр заставил Муромца согнуться пополам и закрыть рукой глаза. Когда он распрямился, Сева был уже на другом конце поляны. Странник тщетно пытался сказать им – сначала просто серьезно, а затем гораздо громче и строже – чтобы они оба вернулись на свои места, но никто не послушался.
– А что, Лиса вас не предупредила, что с нами нет сладу? – как бы между делом спросил Митя, пробегая мимо.
Дни потекли своим чередом. Никто из воспитанников еще ни разу не видел Заречье зимой и никто до сих пор не привык к заснеженным избушкам, оттого каждое утро преподносило сюрпризы и казалось удивительным. В деревню залетали огромные стаи снегирей. Они долго кружили, пытаясь выбраться, но чары Заречья вынуждали их обосноваться здесь. Митя носил на своей шляпе иногда по три-четыре красногрудых пушистых птички, в столовой к нему то и дело подбегала умиляющаяся Марьяна в сопровождении хихикающих подружек.
В избушках стало лишь немногим теплее: Огненных обязали по вечерам проходить по всем домам и с помощью магии нагревать воздух, поэтому засыпали воспитанники в совершенном уюте, но вот по утрам еле выползали из-под одеял. Горячий чай уже ждал их на столе, а в особо холодные дни завтрак, обед и ужин подавались прямо на кухне Розалии Павловны или в гостиной Нестора Ивановича. Шерстяные носки стали самым популярным подарком среди жителей Заречья. По пятницам Параскева – колдунья, приглашенная из Росеника, – учила всех желающих шить и вязать.
Несколько раз навестить Водяную колдунью пускали подруг. Маргарита приходила к ней после шаманских практик с бубном, которые проводил безымянный якутский кам. Поначалу она совершенно не знала, что делать со странным подарком Странника, но потом все же решила обратиться к шаману, который появлялся раз в две лунные четверти и к которому сбегалась чуть ли не треть Заречья. Бубен был очень красивым, с ручкой, выполненной в форме вытянувшего руки человечка. Стоило Маргарите хлопнуть по натянутой коже ладонью, как гулкий гортанный звук – одновременно и мертвый, и очень живой – тут же стирал все ее мысли, оставляя внутри лишь приятную пустоту.
Анисья два раза забегала к Полине перед самым закрытием лазарета, едва успев после кружка по каталанскому. Она делилась историями из жизни общества и то и дело шокировала бедную Полину – рассказывая, к примеру, о готовящейся свадьбе Вещего Олега и Аси Звездинки.
– Что? – изумленно воскликнула Водяная колдунья, не сразу поверив в то, что это не было шуткой. – Ты серьезно? Ася Звездинка выходит замуж за наставника? О боже, какая гадость!
– Не за наставника, а за наследника древнего рода.
– Анисья, да ему же сорок! Ну или сколько там? У них огромная разница в возрасте!
