– Ты уверен, что нам сюда? – удивлённо спросил Идо.
– Уверен, – ответил Егор. – Метка чёткая… А вон и наши парни.
Микроавтобус, в котором они ехали, как раз свернул на Подколокольный переулок, и Егор заметил у железных ворот с буквами «М» двух собратьев – ночных охотников в форме человской полиции.
– Нам в ворота?
– Видимо, да.
К некоторому удивлению вампиров, Консул распорядился свозить арестованных ребят не в штаб-квартиру Внутренней Агемы, подвалы которой могли вместить довольно большое количество пленников, а на Солянку, в старинные подземелья, часть из которых срочно переделали под камеры. Переделали наспех, но толково – полностью заблокировав возможность применения магии. Охрану же несли в основном вампиры, что изрядно пугало юных пленников, добавляя ужаса во взгляды.
Ужаса, которым Идо наслаждался.
Машина въехала в подземелье, Силантий распахнул задние дверцы и велел пленникам выйти и выстроиться. Надзиратель пересчитал головы, забрал у Силантия документы и погнал пленников по коридору в глубь подземелья. Никто из ребят не протестовал и не возмущался: тех, кто открывал рот, помощники Идо избили ещё во время ареста. А в следующий раз пообещали
Идо проводил цепочку пленников взглядом и только собрался вернуться в микроавтобус, чтобы отправиться за новой партией бунтовщиков, как услышал вопрос:
– Все живы? – заданный слегка расслабленным тоном.
Резко повернулся, ощерился, увидев Машара, хотел ответить грубо, но в последний момент передумал и угрюмо спросил:
– А ты как думаешь?
– Я не думаю, я спрашиваю. – Дориан стоял, прислонившись спиной к кирпичной стене, заложив руки в карманы и всем своим видом давал понять, что не испытывает никакой радости от общения с вампиром, но служба есть служба – приходится… – Я спрашиваю, а ты должен отвечать.
– Должен? – хрюкнул Идо.
– Обязан, – с лёгким высокомерием подтвердил Машар. – Будем считать, что мой вопрос напрямую связан с расследованием событий на Введенском кладбище.
– Урод.
– Ты себя в зеркало давно видел?
Идо, который никогда не считался красавчиком, вновь ощерился и чуть понизил голос:
– Рано или поздно ты надоешь Консулу, и тогда…
– Тогда я искупаю тебя в лучах славы, придурок.
Вампир вздрогнул.
Машар использовал одно из самых известных сленговых выражений тёмных, означающих казнь на рассвете: насаженного на кол вампира оставляли на открытом месте, и он постепенно сгорал в лучах восходящего солнца.
– Посмотрим, кто кого, – пообещал Идо и сделал шаг к микроавтобусу. И вновь остановился, услышав:
– Я не закончил.
– Твои проблемы.
– Мне приказано передать распоряжение Консула: ты назначаешься руководителем лагеря временного содержания «Солянка».
– Что?! – изумился вампир.
– Будешь тут главным надзирателем. – Дориан небрежно махнул рукой, показывая где это – тут. – Консул сказал, что тебе понравится.
– Я буду заниматься арестованными?
– Ты будешь за них отвечать. И следить за тем, чтобы остальные надзиратели не распускали
Идею назначить Идо на Солянку Консул высказал в конце разговора. Дориан сначала не понял её сути, решил, что Идо огребает унизительное назначение за свои прегрешения, удивился, а затем услышал объяснение:
«Идо стал для бунтовщиков главным злодеем, образом зла, так сказать. Джира открыто приговорила его к смерти, а значит, обязательно за ним явится. А с ней – наш таинственный маг. И ты с ними разделаешься».
«Да, Консул».
– В общем, следи, чтобы пленники не разбежались. – Машар отлип от стены и неспешно направился в одно из боковых ответвлений. – Поздравляю.
– Кажется, мы доигрались.
– Меня там вообще не было!
– Заткнись.
– Сам заткнись!
– Ты там был!
– Не был! Никто не докажет!
– Боишься – так и скажи, – буркнул паникёру Судислав.
– А ты не боишься?
– Все мы боимся, – угрюмо произнёс Антон. – Глупо отрицать.
