Под утро последнее, третье: «В полной безопасности». То есть уже не на улице и, как надеялся Дориан, не в «Михельсоне». Но где? Точно не дома – поиск по генетическому коду показал двенадцать с лишним тысяч откликов, ни один из которых не пришёл из Лихова переулка, однако центур отправился именно в него. Отправился, несмотря на то что Консул приказал немедленно ехать на Введенское кладбище, отправился, потому что надеялся, что родителям девушка рассказала больше, чем ему. И отправился напуганным, больше всего на свете опасаясь услышать дурные вести.
– Это опять вы? – Голос Фахира Кумара слегка подрагивал, однако рыцарь различил в нём не горе, а тревогу, а значит, с Лисс всё хорошо. Во всяком случае, родители не знают ни о чём плохом.
– Доброе утро, – вежливо произнёс Машар.
– Доброе.
– Да, это опять я. – Рыцарь стоял на этаже, у дверей квартиры. – Позволите войти?
– У вас есть ордер?
– Он мне нужен?
– Хочу напомнить, что я теперь работаю на Альянс, и вы не имеете права врываться в мой дом, когда вам заблагорассудится. – В голосе шаса по-прежнему сквозила тревога. Теперь – сильнее.
– Я никогда не стану врываться в ваш дом, уважаемый Фахир, даже если получу такой приказ, – искренне ответил Машар. – Прошу вас, откройте, я пришёл как друг.
– Вы пришли как друг?
– Да.
– Вы – центур Внутренней Агемы.
– Сейчас это не важно.
Несколько мгновений Кумар обдумывал услышанное, но, судя по всему, искренность Дориана сыграла свою роль: замок щёлкнул и дверь распахнулась. На пороге – Фахир, невысокий, носатый, видно, что встревоженный, но всё равно преграждает путь рыцарю – закрывает собой свой дом. За его спиной – Мара, кажется, с каким-то артефактом, но это тоже не важно – Машар не собирался даже намекать на агрессию.
– Вы пришли как друг? – недоверчиво переспросил шас.
– Да, – повторил рыцарь.
– Зачем?
– Поговорить о Лисс.
Фахир вздрогнул, а его жена приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но передумала и ещё крепче сжала в руке артефакт.
– Лисс ночевала дома?
– Какое это имеет значение? – подала голос Мара.
– Ночевала, но уже ушла, – соврал Фахир.
Они знали о ночных беспорядках, знали, что дочь принимала в них участие, и решили, что визит центура связан именно с этим. Они до сих пор ему не верили.
– Лисс говорила, куда пошла?
– Она редко делится с нами своими планами. Кажется, учиться.
– Понятно… – протянул Дориан.
Они ничего не скажут. Даже если девушка рассказала родителям больше – не скажут, побоятся. А поскольку давить рыцарь не собирался, у него оставался только один вариант – уходить. Машар даже начал движение, как вдруг:
– С ней всё в порядке, – сказала Мара. – Странно, что Лисс ничего тебе не сказала.
Несколько мгновений рыцарь смотрел женщине в глаза, после чего медленно ответил:
– Она сказала, но очень коротко. – Помолчал. Но всё-таки спросил: – Вы знали, что я приду. Ведь так?
– Лисс предупредила, что ты можешь заявиться, центур, – подтвердила Мара. – И просила передать, что знает, что делает.
– Девчонка, – не сдержался Дориан.
– Что происходит? – Фахир изумлённо посмотрел на жену. – Мара?
– Я хотел забрать её с улицы, но Лисс сделала всё, чтобы я не смог её найти, – произнёс Машар, глядя на женщину.
– А меня она не послушала. – Мара нервно дёрнула плечом. – Ты можешь сделать хоть что-то?
– Я стараюсь.
– Старайся лучше! – Она выкрикнула фразу, но тут же взяла себя в руки и следующие слова произнесла намного спокойнее: – Когда Консул разозлится, может оказаться поздно.
Когда Консул разозлится, никто не сможет спасти тех, кого он прикажет карать: Консул умеет держать слово, но не умеет миловать. И если стараться, то стараться сейчас, пока хоть что-то можно изменить.
– Когда Лисс позвонит, скажите ей, чтобы она перестала от меня бегать, – попросил Машар.
– Я передам.
– Что вообще происходит? – Фахир топнул ногой. – Мара?
– Найди её, найди и вытащи из этого дерьма, – попросила Мара. – Сделай всё, что нужно, но вытащи мою дочь из этого дерьма. Она не понимает, с чем играет.
– Я вытащу, – пообещал Дориан. – Сделаю всё, что нужно. Вам не придётся плакать, Мара, обещаю.
Развернулся и быстро пошёл по лестнице вниз.
