Семь веков назад китайская столица поразила их своими глинобитными стенами, являя собой поразительное зрелище мощи и величия. Белокаменные стены, окружавшие крепость Каркасон на вершине холма, и раскинувшийся за ней город, в который они вошли, обладали схожей магией. Но в отличие от китайской столицы узкие улочки нижнего города Каркасона, хотя и прямые, не давали ощущения порядка или контроля. Как только путники миновали западные ворота города, сказочный пейзаж исчез и сменился яростным месивом. Вдоль грязных переулков водосточные трубы были переполнены грязью. Деревянные лачуги теснились совсем рядом друг с другом, чудом умещаясь на фоне величественных особняков, огромных дворцов из резного камня и маленьких фахверковых домиков с живописными вывесками. На узких улочках разноцветные фасады высоких шестиэтажных зданий возвышались над прохожими, а их крыши поглощали небо. Запах на улице был еще более отвратительным, чем вчера в свинарнике. Трупы бродячих собак, внутренности и лужи крови на улице мясников, ведра с мочой и куриным пометом у ткачей, известь, сера, сода и сало у кожевников – все это смешивалось с вонью экскрементов, разложения и горячей пищи из лавок. Лошади зигзагами пробирались между навесами и пешеходами, гусями, свиньями и крысами. Бодуэн указал на замок, возвышающийся на вершине города, и крикнул:
– Надеюсь, вы не будете возражать, если мы разместим вас в соборной богадельне, все комнаты в постоялом дворе уже заняты.
Брисеида наивно полагала, что улицы будут менее людными, менее шумными, а запахи – более терпимыми. Она тешила себя этой иллюзией, пока пересекала великолепный каменный мост, перекинутый через мелкую речку, разделявшую город на две части, каждая из которых была обнесена крепостными сооружениями с остроконечными башенками. От вида крепости захватывало дух. Но вскоре ее охватило беспокойство, стоило пройти через первые и вторые укрепленные ворота верхнего города. Не только какофония и вонь были столь же невыносимы, но и еще более узкие и извилистые улицы не давали передышки ее перегруженным органам чувств.
– Великолепно, – вздохнула Лиз, ее глаза блестели, она все еще была очарована сказкой.
Рукой прикрывая нос, Оанко смотрел на нее так, словно она только что проглотила слизняка.
– Спасибо, – сказал Энндал, испытав внезапное чувство гордости.
– Можно мне такую шляпку? – добавила Лиз, указывая на трех женщин благородного вида в ярких платьях, на которых красовались остроконечные головные уборы, украшенные большими полупрозрачными вуалями, развевающимися, как фата.
– Атур? Если это сделает тебя счастливой, то я достану его для тебя.
– А волшебную палочку? – рассмеялся Леонель. – Достанешь для нее, Энндал?
– Я не понял шутки, – сказал Эней, видя, что Брисеида смеется себе под нос.
– Потому что она не смешная, – резко ответила Лиз под дружный смех Брисеиды и Леонеля.
Босоногие дети играли в грязи посреди двора недалеко от собора. Из большого темно-красного здания вышел молодой постриженный священнослужитель, одетый в бежевую рясу, и бодро отогнал детей, чтобы поприветствовать господина и его гостей.
– Мессир Эбрар, вы вернулись! Добро пожаловать.
– Приветствую, Хасин, рыцарь д’Имбер и его свита будут жить в богадельне на время турниров. Пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы их разместили с комфортом.
Глаза Хасина обеспокоенно округлись, затем он решительно кивнул:
– Паломникам придется немного потесниться, но приказ исполним.
– Он сообщил тебе какую-нибудь интересную информацию? – осторожно спросил Энндал у Брисеиды, указывая на Теобальда, который весело пугал детей, подгоняя к ним своего скакуна.
– Плевать, архетип он или нет, просто больше не оставляй меня наедине с этим чудаком, – вполголоса ответила она. – Вот честно, теперь я понимаю его мать.
– Он говорил с тобой о своей матери?
– Он просто сказал, что она грустит. И все.
Энндал задумчиво кивнул.
– Что за песни? – спросил Бодуэн. – Кажется, они доносятся из собора, но время службы еще не пришло.
– Похороны мессира де Курносак. Их пришлось отложить, мессир.
– На два дня?
– Архиепископ хотел завершить некоторые дела со всей гильдией купцов, прежде чем некоторые из них уедут в Ним.
– Разве он не мог занять гостиницу?
– Гостиница переполнена, мессир. Только в соборе было малолюдно.
Бодуэн кивнул, заметно раздражаясь, затем повернулся к Энндалу:
– Мне нужно пойти в собор, чтобы отдать дань уважения рыцарю де Курносак.
– Да уж, вот скукота, – вздохнул Теобальд, слезая с коня. Бодуэн проигнорировал это замечание, продолжая смотреть на Энндала.
– Теобальд сопроводит вас в наш дом, останьтесь там до моего возвращения. Так что вам не придется томиться в ожидании нормального обеда. Сомневаюсь, что еда, которую подают в богадельне, очень сытна.
– Спасибо, – сказал Энндал, – но если вы не возражаете, я бы хотел отдать дань уважения одному из моих соратников.
– Это сделает вам честь.
