Держа кисть перпендикулярно листу, Брисеида сделала глубокий вдох, чтобы очистить свой разум и сосредоточиться на энергии
– …Может, стоит подуть в нее? – предложила она, зажав конец воронки между зубами. Ранее она повесила на него веер, на конце которого висел камертон Энея. Вся эта конструкция располагалась над хрустальным шаром, балансировала на наперстке, опиралась на компас Оанко, который актриса держала на расстоянии вытянутой руки. Держа под локтем деревянный куб Менга, она все еще размахивала палочками Энндала и энергично распыляла в воздухе парфюмерную воду, как будто хотела отогнать призраков.
– Попробуй удержать хрустальный шар на голове, – предложил Леонель.
– Думаешь?
– Или переверни воронку и поставь ее на голову, а хрустальный шар установи сверху.
– Я серьезно. Леонель, прекрати нести чушь.
– Но я максимально серьезен, – защищался Леонель, небрежно опираясь на свою большую раму, которой он перестал размахивать.
– Попробуй заставить звенеть зеркало с помощью камертона, – предложил, наконец, Эней.
Менг подошел к Лиз, чтобы вручить ей зеркало. Медленно Лиз наклонилась так, чтобы металлическая вилка ударилась о зеркало, не касаясь своей хитроумной конструкции.
Сильный порыв ветра пронесся сквозь листву деревьев. По телу Брисеиды пробежала дрожь. На ее лист капнуло большое чернильное пятно. Эней и Оанко поднялись на ноги, готовые к атаке. Энндал поднял свой меч и незаметно показал большой палец вверх.
– Приготовьтесь, – прошептал он.
Лиз не решалась сдвинуться с места. Камертон, свисающий с конца веера и прикрепленный к концу воронки, который вдобавок актриса держала во рту, бешено вращался вокруг магической сферы.
– Он движется сам по себе, это не я… – пробубнила она.
– Конечно, это ты, вон как дрожишь! – Леонель рассмеялся, раздраженный такой ерундой.
Ветер стих.
– Брисеида, ты что-нибудь видишь? В зеркале? – спросил Энндал сквозь зубы.
– Нет, ничего…
Движение в кустах привлекло ее внимание. Она замерла. Два темных глаза блестели в листве. Она вскочила на ноги. Глаза исчезли среди ветвей, и вскоре звук торопливых шагов затих. Брисеида бросилась за незваным гостем.
Она бежала сквозь чащу деревьев, не думая о том, что ее длинное платье может запутаться в колючках. Она перешла на другую сторону, запыхавшись, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Теобальд вбегает в расположенный на высокой стене дом. Ее сердце заныло. Если Теобальд сообщит об их странных действиях церкви, то не стоит питать особых надежд на свободу. Она должна была поймать его, пока он не наделал глупостей. Брисеида бросилась вверх по пологому склону, который вел к каменным стенам, борясь с высокой травой, а тяжелое платье сбилось в руках.
– Брисеида! Ты что творишь?
Эней стоял у подножия больших деревьев, держа сачок для ловли бабочек, и с растерянным видом разводил руками. У нее не было времени на объяснения.
– Я скоро вернусь! – улыбнулась она и побежала.
Дом, в который вбежал Теобальд, был не единственным, построенным на крепостной стене, но, безусловно, самым большим и скромным, с черепичной крышей и единственным маленьким, зияющим, размером с воздушный шар окном. У Брисеиды было некогда стучать в низкую дверь. Она была распахнута настежь, и перед ней склонился сурового вида мужчина в выцветшей плаще.
– Да?
– Здравствуйте, я бы хотела видеть Теобальда. Пожалуйста.
– Приходите позже, я исповедуюсь.
Мужчина повернулся и взглянул на Теобальда, стоявшего на коленях на сухой земле в затемненной комнате, сцепив руки перед решеткой, закрывающей подземный ход. Из перекрытого туннеля доносились стоны.
– Теобальд… Я бы хотела поговорить с тобой.
– Я исповедуюсь, – повторил Теобальд, прежде чем отвернуться. – Но если речь идет о дьявольских фантазиях, я слушаю. И я уверен, что отец Асемар тоже будет рад послушать. А в чем дело?
