– Она была очень расстроена событиями последних нескольких дней. Но наша мать всегда была ранимой. Кровопускание должно вывести черную желчь и улучшить ее настроение. Немного вина?
– А вот у вас, похоже, все в порядке, – заметила Лиз, наблюдая за лицом Кассандры, наливающей вино в свой кубок.
Рука Кассандры слегка дрогнула, и вино пролилось на платье Лиз. Кассандра поставила кувшин на место, не заметив этого.
– Так вот что вам сказали в городе? – сказала она дрожащим голосом. – Госпожа Кассандра де Курносак очень быстро оправилась от своего горя! И она осмеливается демонстрировать свое крепкое здоровье! У нее нет сердца! Ее собственная мать страдает больше, чем она! Это то, что вы слышали, не так ли? Да, я взяла себя в руки и уже уверенно иду вперед, но есть ли у меня выбор? Между отцом, перегруженным своими обязанностями, матерью, сраженной демоном в самый неподходящий момент, и простодушным братом, который, кажется, не понимает нашей беды и, более того, никогда не знает, когда нужно замолчать! Действительно ли у меня есть выбор?
– Ничего подобного мы не слышали, – сказала Лиз, – мы просто восхищаемся вашей смелостью…
– Но это слухи, которые ходят по улицам, – возразил Теобальд с жеманной улыбкой, прислонившись к дверному косяку. – Вчера я весь день слушал их из окна наверху. Все правда, настолько правда, насколько я простодушен.
– Теобальд! Я же просила тебя остаться с мамой! – воскликнула Кассандра, побледнев, как будто ее застали врасплох.
Входная дверь со скрипом открылась. Голос Бодуэна донесся до них с улицы:
– …рыцарь де Монтур также готов выехать завтра утром. Я уже организовал экспедицию. Они присоединятся к отцу Асемару на рассвете, чтобы освободить крестьянина, который приведет их к… Доброе утро… – удивленно сказал он, входя в главную комнату вместе с архиепископом Тулузы.
– Госпожа Лиз и мадемуазель Брисеида слышали о плохом самочувствии матери и хотели оказать нам поддержку, – поспешно сказала Кассандра, поднимаясь на ноги с натянутой улыбкой.
– Очень мило с вашей стороны, дамы.
– Монсеньор! – продолжал Теобальд, бросаясь к архиепископу Тулузы, чтобы преданно поцеловать кольца на его руке. – Вы также слышали, что наша мать больна? Она страдает меланхолией, по словам отца Нарциса, что подтвердил отец Асемар, наш инквизитор. Дьявол протягивает к ней лапы медленно. Но отец Асемар только что пустил ей кровь. Кровь Изольды потекла, и все ее нечистоты исчезли.
– Вы меня успокоили, – равнодушно ответил архиепископ, убирая руку.
– Не тревожь архиепископа, Теобальд, – мягко отругал Бодуэн, – у него другие заботы.
– Хотите вина, монсеньор?
Кассандра придвинула священнику стул, чтобы он сел напротив Брисеиды. Она достала два новых, изысканно расписанных фаянсовых кубка, поставила их на стол и наполнила до краев.
Архиепископ тяжело опустился на стул. Наступило неловкое молчание, Бодуэн колебался, что делать – сесть напротив Лиз или же попросить их уйти. Продолжить разговор с архиепископом или спросить о рыцаре д’Имбере…
Архиепископ потягивал вино из бокала хозяина, осматриваясь вокруг. Он вежливо встретил взгляды Лиз и Брисеиды, не обращая на них никакого внимания. Даже Теобальд молчал, наблюдая за тишиной.
– Эти молодые дамы путешествуют с рыцарем д’Имбером, – наконец решил заговорить Бодуэн, прервав молчание.
Архиепископ слабо кивнул.
Теперь, когда она могла видеть его так близко, Брисеиде показалось, что ей знакомы эти маленькие черные глаза и подбородок. Возможно, ей только показалось. Если только не считать, что некоторые черты пережили века и по действию какого-то таинственного закона природы обнаружатся на лице совершенно незнакомого человека. Возможно, на лице ее учителя английского. Он никогда не нравился ей по-настоящему.
– Собирается ли рыцарь д’Имбер охотиться на вуивра? – спросил архиепископ, нарушая застывшую тишину, которую сам же и создал.
Подняв голову, Брисеида осознала леденящую душу реальность. Ее мысли в панике заметались.
Не его заостренный нос или насупленные брови делали архиепископа таким знакомым, а блеск в его глазах. Это был особый блеск, который освещал глаза короля Агиса в Греции и канцлера Ли в Китае. Брисеида не сразу узнала его, но теперь не оставалось сомнений. Искра была в нем, признак полного контроля над ситуацией. Непоколебимая уверенность Альфы. Брисеида понимала, что, если этот человек узнает, кто они, у них не будет шансов сбежать. Затем ее посетила более пугающая мысль: неужели он уже знает? Как Ли, который знал их личности задолго до того, как они все поняли? Возможно, архиепископ готовился передвинуть их, как пешки на своей шахматной доске.
– Вы замерзли? – спросил архиепископ.
– Я не привыкла пить вино.
– Там, откуда вы, не принято выпивать?
