Кара сразу поняла, что это и была цель её поисков. Дело не в том, что её постигло молниеносное озарение. Просто панцирь рассыпался у неё в руках, протёк меж пальцев и сам сделался этой чёрной землей. Миг – и от её импровизированной лопаты не осталось и следа.
Кара погрузила руки в землю – и выкопала прямоугольный предмет, завёрнутый в грубую марлю, через которую откидывают творог.
«Это принадлежало моей матери, – подумала она. – Она хотела, чтобы это досталось мне, вот почему она спрятала его в единственном месте на острове, где его никто бы не нашёл. Или… или кто-то ещё хочет, чтобы я так думала».
Нет, это слишком опасно. Можно оставить эту штуку здесь и вернуться домой, пока её кто-нибудь не заметил. Это было бы разумно…
«А вдруг это и вправду мамино? Может быть, это мой единственный шанс узнать правду!»
Прежде чем Кара успела окончательно решиться, птица вспорхнула и выпустила из лап медальон. Шнурок изящно опустился в ладонь Кары.
– Спасибо! – воскликнула она, снова вешая медальон на шею. Его привычная тяжесть позволила ей снова почувствовать себя цельной.
Глаз птицы сменился на тускло-голубой. Понять, что значит этот цвет, было непросто, но Каре показалось, что это нечто вроде сочувствия… Нет. Не просто сочувствия.
Это была печаль.
Существо курлыкнуло в последний раз и исчезло во тьме, оставив Кару одну.
«Она не хочет мне зла, – подумала Кара, – и не привела бы меня туда, где опасно». Девочка принялась разматывать марлю. Под верхним слоем обнаружился второй, из другого материала. Кара подумала, что это какая-то кожа, хотя что это за зверь, она не знала. Девочка перевернула находку и увидела, что кожа прошита чёрной нитью, так что получился наглухо закрытый мешочек.
Что бы это ни было, мама очень постаралась, чтобы с ним ничего не случилось.
Кара вынула из складок плаща маленький перочинный ножичек и аккуратно взрезала шов. Нить была туго натянута и порвалась без труда.
Кожа развернулась, и перед Карой предстала чёрная книга.
Книга была в странном переплёте из неведомого материала: холодного, блестящего и как будто бы влажного на ощупь, хотя когда Кара отвела руку, пальцы оказались совершенно сухими. Эта книга, как и здешняя чёрная почва, казалась исключением из законов природы: она была больше «Пути» – а это, мягко говоря, внушительный том, – но почти ничего не весила.
Кара смутно припомнила, что когда-то уже видела эту книгу. Года четыре или пять ей сравнялось, мама ещё была жива…
«В сарае… я лазила от скуки… потайная дверца… и чёрная книга внутри… Мама вырвала её у меня из рук…»
Кара судорожно пыталась припомнить, что же случилось дальше, но дальше она ничего не помнила. Хотя, наверное, это и не важно. Самое главное она уже вспомнила.
Книга принадлежала её матери.
«А вдруг это ведьминская книга? Гримуар? Её надо отнести прямиком к старейшинам!»
Но голос разума заглох под грузом Кариного любопытства. Она уже хотела было открыть книгу – «Ну всего разочек, надо же посмотреть, что там внутри!» – и тут обнаружила, что она уже не одна.
На краю тьмы стояла человеческая фигура. Тыквенно-оранжевый плащ с капюшоном окутывал тело и струился меж деревьев, подобно туману. Фигура была куда выше обычного человека – футов семь, не меньше. Лицо скрывалось в тени, и Кара была этому рада. Она знала, что если посмотреть ему в глаза, часть её будет потеряна навеки.
Его рука потянулась к ней, отчётливо видимая в сиянии паутины. Это были ветки. Шевелящиеся и гнущиеся, точно пальцы, и, тем не менее, ветки.
Кара вся похолодела.
«Сордус!»
Бессвязный стон ужаса вырвался из её губ. Она дышала коротко и часто.
«Беги! – твердила она себе. – Прочь отсюда!»
Но Кара не могла шевельнуться. Её ноги как будто увязли в глине на десять футов.
Лесной Демон смотрел на неё из тьмы. Под этим взглядом Кара чувствовала себя слабой и никчёмной.
Внезапно она обнаружила, что идёт к нему.
«Что ты делаешь? – завопила она. – Прочь, прочь!» Но Карино тело сделалось чем-то отстранённым, слишком далеким, чтобы её услышать. Она медленно, но верно продвигалась навстречу фигуре в плаще.
Сордус погрузил ветвистую руку себе в грудь, раздвинув кожу, подобную коре. Кара услышала, как он роется внутри, и вот он достал большую чёрную семечку, облепленную землёй.
Он протянул семечку ей.
– Это твоё, – сказал он.
В памяти внезапно всплыли слова матери.
«Лесной Демон предложит тебе часть себя. Но ты должна отказаться, иначе ты будешь его навеки».
Сордус в нетерпении тряхнул рукой. Семя загремело в ветвистой горсти.
Кара заслонилась вырытой книгой, как щитом.
– Это принадлежало моей матери! – сказала она. И ощутила прилив сил. Она подумала о Таффе, о папе. Если она позволит Сордусу оставить её здесь, она их больше никогда не увидит!
Кара повернулась и кинулась бежать.
За спиной хлопнули руки-ветви Сордуса – странный, жуткий язык. Снова появился плетельщик паутины, зацепился суставчатыми ногами и побежал вниз головой по своей светящейся паутине. К нему присоединился второй. Потом их стало четверо. Потом десяток.
Сордус снова хлопнул в ладоши, громче и резче. Это был приказ.
