– ЧТО?!
– ДАВАЙ ОБРАТНО!
– ПОЧЕМУ?!
– ПРОСТО ПЛЫВИ ОБРАТНО!
– ХОРОШО! – он поплыл обратно, этот путь дался ему очень легко и, доплыв до места, где смог коснуться ногами дна, остановился. – Что случилось?
– Ничего. Просто… ты заплыл довольно далеко.
– Ты за меня беспокоилась?
– Как ты заметил ранее, здесь нет ни ограждений, ни спасателей, да и вообще людей. А я увезла тебя из Америки, спасая от пули какого-нибудь наёмника не для того, чтобы ты утонул, купаясь в Эгейском море. Так что просто… плавай ближе к берегу.
Он улыбнулся, глядя на меня из-под мокрых ресниц. С его волос на плечи капала вода, скатываясь по груди и исчезая в море. Теперь пришло моё время ненадолго зависнуть, любуясь этим зрелищем. Наконец собравшись с мыслями, я оторвала от него взгляд и отвернулась: – «Ладно, 2:2 Сэмюэль Карузо».
– Когда дело касается воды, можешь за меня не переживать, в ней я как рыба.
– Да. Я заметила, что ты хорошо плаваешь.
– Не просто хорошо, профессионально, – я приподняла бровь, намекая, что мне нужно пояснение. – Во время учёбы в медицинском колледже я занимался плаванием, и это получалось у меня настолько хорошо, что я даже выступал на национальных соревнованиях и занимал призовые места.
– Всё же есть разница между тем, чтобы плавать в закрытом бассейне и в открытом море, – Сэм согласно кивнул.
– Ладно. Я не буду далеко отплывать, – он расплылся в широкой улыбке. – Уверена, что всё ещё не хочешь ко мне присоединиться?
– Как-нибудь в другой раз.
– Ну, как знаешь. Вода просто великолепная.
– Ага. Я посмотрю не тебя, когда ты вылезешь, и вся соль из этой великолепной воды засохнет на тебе, пока мы будем возвращаться домой.
– Я думаю это, я переживу, – я улыбнулась его иронии, он ответил тем же.
Сэм ещё какое-то время поплавал, затем вышел на берег, оделся, и мы пошли обратно домой. Рядом с ним, с каждым новым днём я чувствовала себя всё непринуждённее, но в то же время это было странно. У меня никогда не было никого, кроме близких друзей, кто знал бы, кем я являюсь, но при этом не смотрел с осуждением или страхом: – «Даже Калум… в его глазах тоже был страх». Я качнула головой, отгоняя эту больно ранящую мысль, и снова посмотрела на Сэма: – «Интересно, что ты обо мне думаешь?».
– Что такое? – я отрицательно покачала головой, давая понять, что всё в порядке. – Ты как-то напряглась и странно на меня посмотрела.
– Всё хорошо, просто задумалась.
– О чём? – я в очередной раз отрицательно качнула головой. – Ну же. Ты ведь сама сказала, неизвестно, сколько нам предстоит провести времени вместе. Учитывая это, лучше, если у нас не будет никаких недомолвок друг от друга, – я кивнула.
– Сэм, для меня это совершенно новый опыт, поэтому ответь как есть.
– Хорошо, – он мгновенно стал очень серьёзным.
– Как ты ко мне относишься? То есть, что ты чувствуешь, зная, что рядом с тобой непросто девушка, а та, кто отняла множество жизней, и не потому, что это было необходимо, а просто потому, что это её работа… моя работа.
– Если честно, – он замялся, явно подбирая слова. – Я стараюсь об этом не думать. Как ты сказала раньше, я врач, моё призвание спасать людей. Ты же в противовес мне отнимаешь их жизни. Я пытался размышлять об этом, о таком твоём выборе, пробовал понять тебя, но пока, если честно у меня это не получилось. Может быть, позже, когда ты расскажешь о себе больше, – он сосредоточенно посмотрел мне в глаза. – Как ты стала такой? Что к этому привело?
Я с минуту помолчала, обдумывая нашу ситуацию, то положение, в котором мы оказались и, размышляя, стоит ли ему открываться. Похоже, Сэм решил, что я уже не отвечу, потому что он отвернулся, явно не желая настаивать, и тогда я спокойно произнесла:
– У меня была самая обычная семья, – он бросил на меня взгляд и даже, кажется, задержал дыхание, словно боясь, что я не продолжу. – Мама, преподаватель химии в местном колледже. Папа, автослесарь со своей небольшой мастерской. Я была очень гиперактивным ребёнком, поменяла кучу секций. Меня либо не выдерживали воспитатели, либо мне самой быстро надоедало. Так было до того момента, пока в девять лет я не пошла на балет.
– Балет?
– Да. Тебя это удивляет?
– Не представляю тебя в пачке и пуантах, – я усмехнулась.
