Выступили бодро, но уже через сотню метров едва переставляли ноги. Снега было местами до ватерлинии, и тяжелее всего приходилось тому, кто торил путь. Вначале в первопроходцы выбился Андрей, явно желая покрасоваться перед Машкой силой и выносливостью, но уже скоро фальшивый богатырь сдулся и не столько шел вперед, сколько топтался на месте. В любой другой ситуации Цент избегнул бы трудов физических, ибо не по статусу ему мышцы напрягать, но тут случай был особой. Где-то там, впереди, его ждал Владик. Разлука с программистом была невыносима. Цент так жаждал поскорее найти его, схватить, начать выкручивать руки и уши, что небрежно оттолкнул с дороги красного и хрипло дышащего Андрея, и выбился в лидеры. Дело оказалось непростым, но и награда за труды ожидалась немалая. Цент ломился сквозь сугробы как медведь-шатун, и с каждой растраченной на это дело калорией, его жажда крови программиста все возрастала. Придумал три новые пытки, одна другой талантливее, усовершенствовал парочку старых, проверенных временем, но уже набивших оскомину. Когда остановились на привал, чтобы перевести дух и немного остыть, Цент достал из внутреннего кармана записную книжку, и аккуратно занес туда только что изобретенные методы физического воздействия. Ни одна драгоценная идея не должна была пропасть, пока не будет опробована на Владике.
Местность выглядела так, будто ее и впрямь обходили большим кругом последние лет сто. Не было ни намека на дорогу, ни следов человеческой деятельности. Короткий пустырь сменился зарослями кустарника, высокого, в полтора человеческих роста, и удивительно колючего. Идти стало еще веселее. Мало того, что приходилось продираться сквозь снег, так теперь еще и ветки с острыми шипами хватали за руки, впивались в ладони и ранили лица. Цент вначале решил, что это шиповник, но потом понял, что ошибся. Что это были за кусты, одному богу ведомо, но работали они не хуже колючей проволоки. В какой-то момент, устав от бесконечных уколов, Цент передал копье Алисе, а сам выхватил шашку и стал прорубать путь ею. При этом он сквозь зубы и отдышку костерил Владика, сулил ему зверские пытки и обещал одарить увечьями. Попадись ему программист прямо сейчас, точно бы не удержался, и убил на месте. А делать этого не следовало. Ведь столько на свете всяких мук, пыток и болезнетворных процедур существует, так неужто Владик помрет, все их не отведав? Нет, не бывать этому!
Второй раз остановились на привал, когда даже у несокрушимого Цента кончились все силы. Стремясь подкрепить их, он откупорил банку тушенки, одним махом ополовинил ее, запил минералкой, и хрипло спросил:
– Далеко еще, а?
– Не знаю, – пожала плечами Алиса. – В этих зарослях ничего не видно. Но, вроде бы, идем правильно. Бабка сказала, что над скотомогильником вырос лес. Наверное, как до леса дойдем, то и пришли.
– Тоже мне ориентир – лес! – возмутился Цент. – Да мало ли лесов на земле русской. Могли бы знак какой-нибудь поставить, указатель дорожный. Что-нибудь. И самим приятно, и гостям удобно.
– Они, похоже, и поставили, – пробормотал Андрей, глядя на что-то позади Цента. Тот резко обернулся, одной рукой хватаясь за шашку, а второй прижимая консервы к сердцу. Но такие меры были напрасными. Угрозы не было. Во всяком случае – явной.
Метрах в двадцати от них возвышался прямой ствол молодой березки. К стволу в нескольких местах проволокой были примотаны горизонтальные палки, а на этих палках весело и на веревочках болтались человеческие черепа. Цент насчитал пятнадцать штук. И свободного места на палках еще оставалось достаточно, чтобы добавить к коллекции пяток кочерыжек, принадлежащих незваным гостям.
– Боже, что же они все тут так любят мастерить изделия из людских костей? – простонала Машка. – Неужели нельзя найти другого материала?
– Этот нынче самый ходовой, – ответил ей Цент. – Да и самый дешевый. Ну, что, братцы и сестрицы, кажись, добрались мы до логова зла.
– Избранный, ты цел? Избранный?
– А? Что? Что это было?
– Тут порожек. Ты за него ногой зацепился, когда входил.
Владик вспомнил, как он, распираемый героизмом и пучимый мужеством, устремился навстречу неизвестности с выключенным фонарем, а спустя мгновение уже летел в пустоту лицом вперед, и визжал как маленькая, но чрезвычайно голосистая девочка. Вместо того чтобы сгруппироваться и смягчить удар о грунт, грянулся без затей, широко раскинув руки. Земля оказалась традиционно твердой и безжалостной, столкнувшись с ее поверхностью, Владик отшиб себе все молекулы.
– Больно, – прохныкал герой.
– Я помогу тебе встать, – вызвался Легион.
Его рука оказалась удивительно сильной, она легко вздернула травмированного Владика на ноги. Вторая рука лучшего друга вернула будущему спасителю человечества выпавший во время падения фонарик.
– Храбрость, это хорошо, – наставительно сказал Легион, – но не следует путать ее с безрассудством.
