— Просто дайте ей сдать эти чертовы экзамены и посмотрите на её баллы. Я уверен, что благодаря этой грязнокр… магловской зубрежке, она получит отличные оценки. Если вы думаете, что она учится плохо, то забирайте её. Черт, учитывая весь первый год обучения с ней, я готов молиться за вас, если вы решите забрать её отсюда, — улыбаясь, сказал Поттер.
МакГонагалл и чета Грейнджеров удивленно уставились на него.
— Х-хорошо. Мы позволим ей остаться до окончания года. Если она действительно сдаст всё так хорошо, как он говорит, она вернется, — сказал мистер Грейнджер.
— Спасибо, — раздался слабый голос.
— Гермиона! — воскликнула миссис Грейнджер, подбежав к своей дочери и заключив её в объятья.
Гарри закатил глаза. Ему не хотелось лицезреть счастливое воссоединение грязнокровки и её родителей.
Что же до Минервы МакГонагалл, она не знала, что думать о поступке своего ученика. С одной стороны, он только что отговорил семью Грейнджеров забрать дочь из школы, на что она потратила более двух часов. С другой стороны, его фрейдистский оттенок в термине «грязнокровка» и его неделикатное обращение к мистеру Грейнджеру «магл» сильно её обеспокоили. Казалось, что в словах мистера Поттера крылось нечто большее, чем она думала раньше. Профессор МакГонагалл смотрела на Гарри несколько минут, прежде чем сказать:
— Я проинформирую Поппи и директора, что вы пришли в себя, мистер Поттер.
Гарри кивнул и лёг спать.
Он проснулся этой же ночью. Повернул голову и разозлился, увидев, что Грейнджер смотрит на него, лёжа в своей кровати.
— Что?! — раздраженно рявкнул Поттер.
— Почему ты сделал это? — спросила Гермиона.
— Что? Спас тебя?
— Да, это. И почему говорил с моими родителями.
— Во-первых, я спас тебя, потому что меня попросила Тонкс. Конец истории. С твоими родителями я говорил, потому что Тонкс расстроится, если ты не вернешься в школу. Что касается меня, я не знаю, почему она дружит с тобой. Но это так, и я не хочу, чтобы она огорчалась. Кроме того, ты прошла через все препятствия, охраняющие камень, и это удивило меня. И у меня тоже есть к тебе вопрос. Как ты узнала, что камень находится в Хогвартсе? — с неподдельным интересом спросил Гарри.
— О, я пыталась отговорить Невилла и Рона от дуэли с тобой той ночью, когда вы с Драко вызвали их. В общем, я была первой, кто заметил потайную дверь. Когда мы с Тонкс разговаривали с Хагридом в канун Рождества, он назвал имя Николаса Фламеля. Я слышала, как Рон сказал, что однажды подслушал, как Снегг угрожает Квирреллу в гостиной, и пересказала ему слова Хагрида. Конечно, я выяснила, чем прославился Фламель, и Рон готов был поклясться, что никто не хватится охотящегося за камнем Снегга, пока весь Слизерин празднует свою победу. Правда, насчет Снегга мы ошибались.
Поттер кивнул, не сказав ни слова.
— Ты действительно считаешь, что у меня есть талант? — спросила Гермиона.
Гарри раздраженно уставился на растрепанную девушку.
— Ты прошла все препятствия Дамблдора, — просто ответил он.
— Но и ты тоже, — слабым голосом возразила Гермиона.
— Ну, если ты не успела заметить, у меня талант, Грейнджер, — саркастично сказал Поттер.
— Спасибо.
— Не благодари меня. Я всё ещё надеюсь, что ты завалишь все свои экзамены, и родители заберут тебя, — сказал Гарри тоном, дающим понять, что разговор окончен.
Поттера выписали из Больничного крыла через четыре дня после того, как мадам Помфри сказала, что его раны полностью вылечены. Таким образом, он не пропустил ни одного экзамена. Пока он был в Больничном крыле, Дамблдор сказал учителям дать ему письменную порцию экзаменов. Гарри ничего не стоило написать тесты по заклинаниям и трансфигурации. Они были такими простыми, что на протяжении всего теста он не смог сдержать смех. Это мешало Грейнджер, фанатично строчившей ответы на своем пергаменте от начала до самого конца. Два его любимых учителя рассказали, что Дамблдор предстал перед Попечительским Советом от его имени. Люциус Малфой и другие члены Совета согласились, что Гарри в своих индивидуальных занятиях преуспел настолько, что давно вышел за пределы программы первого практического экзамена, и было бы бессмысленно задерживать его летом для сдачи практической части.
Поттер широко улыбнулся, вспомнив озлобленное лицо Грейнджер, когда она услышала о его освобождении от практических заданий.
За всё это время к Гарри приходило несколько посетителей. Блейз и Сьюзен заглядывали пару раз, чтобы пожелать всего хорошего. Драко и Нимфадора практически жили вместе с ним в Больничном крыле. Появлялся даже профессор Снегг, но он был уже не таким веселым, каким его запомнил Поттер после победы в квиддич. Однажды Малфой всё-таки объяснил, почему в тот день Снегг был таким счастливым.
— Гарри, рад видеть, что ты потихоньку встаёшь на ноги! Как думаешь, как ты написал историю магии? Я уверен, что завалил её, — улыбаясь, сказал Драко.
— Я видела Снегга. Он приходил повидать тебя? — спросила Тонкс.
