Снежинки закрутились еще быстрее. Они укрывали нас своей сверкающей пеленой. Эйдерн и Матолч тоже не были больше серыми тенями. В разноцветных плащах стояли карлица и стройный, злобно ухмыляющийся оборотень и наблюдали.
Летаргическое оцепенение стало охватывать меня. На моих губах губы Медеи стали горячее, требовательнее, а мои губы заледеневали. С отчаянием я попытался сдвинуться, схватиться за рукоять меча.
И не смог.
Теперь яркая завеса стала не такой туманной. Позади Матолча и Эйдерн я видел большое пространство, такое огромное, что взгляд мой не мог проникнуть в его фиолетовые глубины. Лестница поднималась наверх.
Высоко наверху горел золотистый огонь. Позади Матолча и Эйдерн, немного в стороне, стоял пьедестал причудливой формы, фасадная сторона которого была целиком из прозрачного стекла. Стекло тоже сияло ровным холодным, голубым светом. Что там было внутри, я не знал, но я узнал эту хрустальную пластину.
Гаст Райми говорил о ней. За ней должен был находиться меч под названием Ллир.
– Слабо, теперь уже слабо, – услышал я удовлетворенное хмыканье Матолча.
– Ганелон, любовь моя, не борись со мной, – шептала Медея страстным голосом. – Только я могу спасти тебя. Когда пройдет твое сумасшествие, мы вернемся в замок.
Да, это похоже на правду. Потому что я тогда уже не буду являться для них угрозой. Матолч даже не захочет затруднять себя тем, чтобы навредить мне. Как вещь без ума, как раб Медеи, вернусь я в замок Совета.
Я, великий Ганелон, наследственный лорд Совета и посвященный Ллиру, стану безликим рабом? Никогда! Лучше смерть!
Золотистое сияние наверху стало ярче. Легкие молнии ударили сверху и затерялись в фиолетовой мгле.
Мои глаза нашли этот золотой свет, который был окном Ллира.
Мысли мои потянулись к нему.
Пусть Медея была ведьмой и вампиром, но она никогда не была посвящена Ллиру. Темные, злые силы не бились в каждом импульсе ее крови, как они бились в моей. Да, теперь я хорошо понимал, что как бы я ни отказывался от кровной связи с Ллиром и ни говорил, что я не его подданный, связь между нами существовала и притом очень прочная. Ллир имел надо мной власть, но и я мог пользоваться его силой!
И я воспользовался ею сейчас.
Золотое Окно стало еще ярче. Вновь молнии скользнули из него и пропали. Тяжелый приглушенный барабанный бой донесся откуда-то, как пульс Ллира.
Как будто билось сердце Ллира, пробуждающегося ото сна.
Сквозь все мои члены пробежал могущественный поток, пробуждая мое тело от летаргии. Я пользовался силами Ллира, не задумываясь, чего мне это будет стоить. Я тянул и тянул в себя его энергию. Я увидел лицо Матолча, перекосившееся от страха, а Эйдерн сделала быстрый жест рукой.
– Медея, – сдавленным голоском пискнула она.
Но Медея уже осознала мое пробуждение. Я почувствовал, как ее тело конвульсивно задрожало. С жадной страстью прильнула она к моим губам, все быстрее и быстрее пила она энергию, которая делала меня живым, но энергии вливалось в меня больше, чем могла поглотить ведьма. Энергия переполняла меня.
Гром гремел под огромными сводами наверху. Золотое Окно сияло ослепительным светом. А вокруг нас снежинки побледнели, сморщились и растаяли.
– Убейте его! – опять взвыл Матолч. – Он призвал Ллира!
Матолч прыгнул вперед, его лицо превращалось в морду волка.
Откуда-то, я не понял откуда, появилась окровавленная фигура в помятых доспехах. Я увидел, что лицо Лоррина перекосилось в изумлении, когда он взглянул на всех нас. Его обнаженный меч был в крови по самую рукоять и тускло мерцал в руке.
Он увидел меня и обвившую меня руками Медею.
Он увидел Эйдерн, стоявшую в стороне.
И он увидел Матолча!
Беззвучный сдавленный крик вырвался из горла Лоррина. Он высоко поднял свой меч.
Тут я вырвался из объятий Медеи и с силой оттолкнул ее, так что она отлетела в сторону и упала на каменный пол.
Я увидел, как Матолч поднимает свой личный жезл, и схватился за свой, но в нем уже не было нужды.
Окровавленный клинок Лоррина запел в воздухе, и рука Матолча, сжимавшая жезл, была отсечена у самой кисти. Кровь хлынула из перерезанных артерий.
Взвыв, оборотень упал на пол. Он опять стал менять свою форму. Гипноз это был, мутация или волшебство – я не могу сказать. Но создание, прыгнувшее к горлу Лоррина, не было человеком.
Лоррин весело рассмеялся и откинул свой меч. Он встретил нападение человека-волка, упершись ногами в каменный пол, и схватил зверя за глотку и лапу. Волчьи клыки свирепо лязгнули.
Лоррин поднял чудовище высоко над головой. Мускулы его напряглись от нечеловеческого напряжения. Некоторое время он стоял, как вкопанный, высоко подняв своего смертельного врага в воздух, в то время как волчьи челюсти лязгали, пытаясь достать его.
Затем он с огромной силой швырнул волка о каменный пол.
Я услышал, как кости захрустели и сломались, как тонкие веточки, и ужасный предсмертный вой, раздавшийся из окровавленной пасти.
Матолч в своем собственном облике, с переломанным позвоночником, умирающий, лежал у наших ног!
Лоррин был счастлив. Он отомстил врагу.
