Черт возьми, нет, решил он через мгновение. Ноэль не станет ждать. Во-первых, он не мог дать гарантий, что вообще научиться контролировать свои способности. Во-вторых, она красивая женщина со своими потребностями. В-третьих, она плохо справлялась с любыми видами отказа и решит заставить его отказаться от своих слов.
«Чертовски ненавижу себя».
— Ты собираешься сказать, что мы возвращаемся к старому и становимся друзьями и партнерами и никем больше, да? — потребовала она.
Его желудок скрутило в узел.
— Ноэль.
— Не ноэлькай мне тут. Десять минут назад я была малышкой.
И он отрубил бы себе руки, чтобы это повторить.
— Твоя ванная превратилась в тост. Я мог причинить тебе непоправимый вред.
— Фу! Опять это дерьмо? Серьезно? Ничего страшного. Я могу поставить новую кабинку за час.
Ничего страшного. Верно.
— Дело не в этом, и ты это знаешь.
А он знал еще лучше. Знал, что секс с ним слишком опасен.
«На этот раз держись. Не сдавайся».
— Ты сказал, что, войдя в меня, ты можешь успокоить твои руки, и знаешь что? Это и произошло. Ты не светишься и не излучаешь тепло.
— Это не значит, что процесс не начнется снова, если ты прикоснешься ко мне.
«Или я прикоснусь к тебе». Только от одной мысли его член дернулся. «Лежать, мальчик».
— Ладно. Хорошо. Что дальше?
Ноэль остановилась перед ним, уперев руки в бедра. От нее исходил запах мыла и орхидей. На ней тоже было полотенце. Пушистый материал закреплен был чуть выше груди и едва прикрывал зад.
Великолепная женщина. Но и теперь, после причиненного им ущерба, несмотря на измученность, его тело продолжало откликаться на нее, страстно желать.
— Что ты хочешь, чтобы произошло? — спросил Гектор, наконец подняв глаза и встретив ее взгляд.
Сердце Ноэль подпрыгнуло в груди. Выражение лица Гектора отражало боль, сожаление и душераздирающую печаль. Не из-за секса. Которым, как она знала, он наслаждался. А из-за опасности, которой он ее подверг.
— Я хочу, чтобы ты ходил за мной повсюду, как щенок, и делал все, что я скажу, — сказала она.
— Что еще?
Ноэль поджала губы.
— Скажи, что тебе во мне нравится.
Он моргнул, явно удивленный сменой темы.
— Все.
В его тоне было столько убежденности, что не оставалось сомнений.
— Даже если я скажу, что дважды в жизни отрезала волосы Аве, только потому что злилась на нее?
Гектор нахмурился.
— Какие это имеет отношение к чему-либо?
— Я исповедуюсь в своих грехах, чтобы ты мог переоценить все то, что тебе во мне нравится.
— Я никогда не…
— Также я принимала все существующие наркотики, кроме Онадина, — оборвала она его. — И единственная причина, почему в списке нет Онадина — он придает коже синий оттенок, а это не мой цвет. Также я прошла пламенную фазу и подожгла школу, и летний дом своих родителей. О, и я однажды украла двадцатку у бездомного. Конечно, он заслужил это, поскольку пнул робо-собаку. Ты же знаешь, что машины тоже чувствуют, но я все равно не давала ему есть бог знает сколько дней.
Золотистый взгляд Гектора все сильнее сверкал от напряжения, а черты смягчились.
— Интересно, почему ты решила, что все это заставит изменить мое мнение о тебе?
— А разве нет?
— Нет.
Ее сердце затрепетало, как крылья тысячи крошечных бабочек при полете.
— Тогда отлично. Что бы ты изменил во мне?
Еще одно смущенное моргание.
— Ничего.
В тоне было больше убежденности. Еще больше. Он действительно так считал, любил ее такой, какая она есть. Не осуждал. Дополнительное доказательство: Он никогда не пытался ее изменить. Всего лишь защитить.
Она заполучит его. Будет сражаться.
По ее мнению, они только что доказали, что сексуально совместимы, но ладно. Ему требовалось больше доказательств. Проблема в том, что Гектор планировал оттолкнуть ее. Снова. Для ее же блага. «Ну, не в этот раз».
Это она толкнет. Но не от себя, а навстречу обязательствам. Она заполучит его, и все тут.
— Просто чтобы ты знал, — сказала Ноэль. — С Корбином ничего не было. Я отказалась впустить его в свой дом, поэтому он пригласил меня в ресторан. Мы проговорили час, прежде чем я оставила его задницу там. Я отправилась в дом матери, пошла с ней на коктейльную вечеринку, ненадолго задумалась о совершении убийства/самоубийства, а затем осталась с ней на ночь. А причиной, по которой я все еще в платье, был мой отказ хранить в ее доме свою одежду и необходимость купить что-то для вечеринки. Больше мне нечего надеть для поездки домой.
Он выслушал ее, и его плечи опустились от облегчения.
— Спасибо, что сказала.
— Именно так поступают люди в отношениях.
Вот. Она сказала, и он должен смириться.
Гектор вздрогнул.
— Ну, а теперь я должен тебе кое-что сказать.
«Иии, вот оно». Снова речь «дело не в тебе, а во мне».
— Ты знаешь одну из причин, по которой я оттолкнул тебя. Мои руки. Есть и другая. У Далласа было видение о нас двоих, спящих вместе, а также видение вас двоих, спящих вместе.
Обжигающий поток замешательства.
— Видение?
— Да. Он экстрасенс.
Экстрасенс.
