Наполовину человек, наполовину машина… в целом женщина. Мишка Ли'Ес создана, чтобы стать тайным оперативником… буквально. Ее красивое тело механически усовершенствованно, чтобы наделить сверхчеловеческой силой… силой, в которой она нуждается. Ее последняя миссия заключается в том, чтобы спасти агента А.У.Ч. Джексона Тримейна от пыток и смерти. С ним она познает страсть не похожую ни на что. Страсть, которую ей запрещено испытывать…С момента их встречи в темной камере, Джексон жаждет ее прикосновений. Но механическая половина заставляет Ли'Ес выполнять вещи, которые она не всегда хочет делать. Даже предать… а в конечном счете уничтожить его. Теперь Джексону придется сразиться с мужчиной, который контролирует Мишку, и даже с ней самой, чтобы, наконец-то, заявить права на любимую женщину.
Переведено специально для сайта http://lovefantasroman.ru
Любое копирование без ссылки на сайты ЗАПРЕЩЕНО!
Пожалуйста, уважайте чужой труд!
Переводчики: Eddie_10, Shottik, Ekadanilova
Редактор: natali1875, Eddie_10
Оформитель: host
Тик-Так. Тик-Так. Тревожная мелодия раздалась в голове Джексона Тримейна, заиграв без разрешения или приглашения. Он горько рассмеялся. Непонятно, как долго он сидел взаперти в маленькой промозглой камере. Неделю? Вечность?
Возможно, на горизонте замаячил вечный сон. Да, несомненно. Ему следовало радоваться. Это было бы то же бесконечное тиканье, за исключением болезненного осознания, безумного ожидания… окончательной? благословенной? досадной?… смерти.
Однажды его подстрелили и поджарили из бластера. Несчастный случай во время тренировки, но на его плече до сих пор остались шрамы от ожогов. В другой раз, когда Джексон работал под прикрытием, его предали, потом привязали к стальным балкам и сбросили в грязную искусственно созданную реку. Вода и грязь заполнили его рот, обожгли горло, как кислота, и проникли в легкие.
Когда ему чудесным образом удалось выбраться, то он был удивлен, увидев, что его кожа не повреждена, а на костях до сих пор остались мышцы.
Однажды его ранили в почку. Прямой разрез насквозь, и пришлось удалить один из его любимых органов. Глупо, но он подставил спину подозреваемому на одну лишнюю секунду, и прощай, старый друг.
Иногда только это и требуется. Одна секунда.
Слова раздавались эхом в его голове. Одна секунда — это целый «тик». Или «так». Он снова рассмеялся, но скоро начал давиться и кашлять, а кашель перешел в удушающую боль.
— Я схожу с ума, — пробормотал он, успокоившись. Не до конца осознавая эти слова. «Тик-так, тик-так». Сколько ему еще осталось?
Скорее всего немного.
С момента его похищения группа чужих столько раз навещала Джексона, что он сбился со счета. Вероятно, они бы предпочли избивать его в тысячу раз больше, их кулаки врезались в него в такт с тиканьем этих долбаных часов. Тик-так. Джексон вновь рассмеялся.
Иные колотили его, потому что он отказывался отвечать на их вопросы. Даже когда крики прорвались в его разум, громкие и диссонирующие, и до смерти остался шаг, Джексон не сломался.
Вспомнив крики, он вздрогнул. Может быть все мужчины и женщины, которые пали от его рук за многие годы, восстали, а их души слились с его, и они наконец-то заявили о себе, полные решимости быть услышанными.
По крайней мере теперь крики похоронены где-то глубоко, их место заняло тиканье этих чертовых часов.
К сожалению, страдания его тела только усилились.
Джексона били по лицу до тех пор, пока его зубы не разодрали дёсны, а язык не стал размером с бейсбольный мяч, в результате чего он даже не мог пошевелить им, чтобы убедиться в том, что зубы по-прежнему на месте.
Нос у него был сломан, однако, несмотря на это, зловоние мочи преследовало его, смешиваясь с металлическим запахом крови и пота. Его и тысячи предшественников.
Его глаза опухли, в результате чего между веками остались только крошечные щели. Не то чтобы тут было на что посмотреть: не сулящая ничего хорошего темнота не оправдывала обещание сладкого забвения, открывая его взгляду четыре огороженных решётками стены, пластиковый пол (с такого удобнее смывать запёкшуюся кровь) и старомодные оковы, которые впивались в его запястья и лодыжки подобно лезвиям.
Цепи загрохотали, когда он попытался принять более удобное положение. Большая. Ошибка. От ужасной боли, охватившей его, он вздрогнул, а в легкие перестал поступать воздух.
Несколько его рёбер было сломано, и любое движение только увеличивало размер трещин, в результате чего каждый вдох ощущался подобно сотням иголок, вонзающихся в него.
По его клетке застучали палкой.
