Домой я вернулась глубокой ночью. Во дворе никого не было. Оставалось только надеяться, что Клинченко не ждет меня в подъезде. Привыкая к яркому освещению, я не сразу заметила следы протекторов на двери. Судя по размеру подошв, туфли принадлежали скорее коротышке-следователю, чем высокому участковому. Вот куда отправился Зуйков из парка. Похоже, он посчитал, что я подалась в бега и уже не вернусь домой, поэтому отослал Клинченко. Компрометирующая фотография и записка должны убедить его в обратном.
В квартире все оставалось так же, как и перед моим уходом. На всякий случай я проверила запись с камеры. В темноте трудно было что-то разглядеть. Входная дверь не скрипела, значит, Лилька, как я и рассчитывала, домой не возвращалась. Трижды верещал дверной звонок, за ним раздался грохот, от которого замяукали перепуганные коты. Потом наступила тишина, которую, спустя пару часов, нарушил звук открывающегося замка. В комнате зажегся свет. Увидев себя на экране, я выключила видео. Если Лилька не изменяла привычкам, у меня оставалось достаточно времени, чтобы подготовиться.
Вылив на волосы пакет кефира, я замотала голову целлофаном и пошла на кухню. В ящике, который мы отвели под аптечку, лежала пачка Лилькиных антидепрессантов. Пока волосы отмокали в кефире, я растолкла все таблетки. Открыла пачку стерилизованного молока, которое кофемашина взбивала лучше обычного пастеризованного, и вылила большую часть в раковину. Засыпала порошок из антидепрессантов в пачку с остатками молока, хорошенько потрясла. Пришло время гасить свет. Уже в ванной, смывая с волос кефир вместе с гранатовым оттенком, я услышала скрип входной двери и радостное мяуканье. Каблуки дважды стукнули по паркету и остановились. Испугавшись, как бы Лилька не сбежала, я распахнула дверь ванной и выглянула в прихожую. Лилька инстинктивно скрестила руки, как будто попыталась прикрыть краденую одежду.
– Только не убегай, ладно? – сказала я вместо приветствия. – Надо поговорить.
Она кивнула, а я заметила розоватые капли, спадающие с волос на белую плитку, и захлопнула дверь. Вытерев волосы, а потом и пол, Лилькиным полотенцем, я бросила его в стиральную машину. Одежда подруги, в которой я провела вечер, отправилась следом за ним. Заворачиваясь дрожащими руками в свое полотенце, я молилась, чтобы Лилька все еще оставалась дома.
– Как ты умудрилась так похудеть? – выкрикнула я, распахнув дверь.
– Это все от антидепрессантов, – отозвалась она из кухни. – Кстати, ты не видела мои таблетки?
– Это я и хотела обсудить.
– Только не говори, что ты их выкинула!
Лилька стояла посреди кухни, уперев руки в бока. На каблуках, в несвойственной ей позе, с блестящими от алкоголя, или чего позабористее, глазами, подруга выглядела другой девушкой, гораздо более раскрепощенной и уверенной в себе.
– Слила в унитаз, упаковки в мусорном ведре, – кивнула я.
– Какое ты имеешь право трогать мои вещи?!
– Такое же, как и ты мои.
Я шагнула ей навстречу и протянула руку к топику. Лилька отшатнулась.
– Не подходи! Я тебя убью!
Услышав это, я застыла на месте. Лилька же повела плечами и вернулась на прежнее место.
– Чему ты удивляешься? – тряхнула она головой, от чего длинные серьги закачались в ушах. – Думаешь, я не способна на убийство? Смогла ты – получится и у меня. Я не хуже тебя!
– Ты лучше.
– Уже нет. Мне вот где сидит быть хорошей девочкой, – провела большим пальцем по шее она, – теперь я такая же, как ты. Только тронь, увидишь, какая я хорошая!
– Я не собираюсь тебя трогать.
– Так же, как не собиралась спать с парнями из парка?
– С какими парнями? – я не сразу поняла, о чем речь.
– С Лешей и вторым, как его там? Наверно, ты уже сама забыла, как их звали?
– Я помню, только с Лешиным другом у меня ничего не было.
– Передо мной можешь не оправдываться. Сегодня ночью я тоже переспала с двумя. И знаешь, что?
– Даже не представляю.
– Мне понравилось! Оказывается, у тебя вообще классная жизнь: тусовки, парни, – принялась загибать пальцы она, – секс, выпивка, дурь…
– Я никогда не принимала наркотики!
– Конечно, а еще не трахалась со всеми подряд. Наверняка ты до сих пор девственница. Сними трусы и докажи!
– Зачем мне что-то тебе доказывать? Мы живем в одной комнате. Разве ты сама не видишь, чем я занимаюсь?
– Представь себе, не вижу. Зато мне рассказывали.
– Кто же?
– Твой однокурсник Дима, с которым я в клубе познакомилась, и дядя Валера.
– Так разуй глаза! Кому ты веришь: малознакомому парню, Зуйкову или себе?
– Точно не тебе.
– Мне верить необязательно, у тебя своя голова на плечах. Включи мозги и хорошенько все обдумай. Не позволяй другим внушать тебе то, что им выгодно. Дима мстит за отставку, а Зуйкову нужны твои показания. Он врет, чтобы настроить тебя против меня.
– А ты врешь, чтобы я молчала? Или у тебя есть другие идеи, как закрыть мне рот?
– Лиль, хватит нести чушь. Я сварю кофе, тебе надо протрезветь.
– Нет уж, лучше я сама! Ты уже приготовила папе ужин.
– Как хочешь, – я опустилась на стул.
– Только не говори, что обиделась, – сказала она, засыпая зерна в кофемашину. – Правда – это не повод для обид.
