– Ваша честь, уважаемые присяжные, в материалах дела имеется выписка, свидетельствующая о том, что Малыш Алиса Геннадьевна не подавала заявку на участие в очном туре олимпиады. Подсудимая, до смерти отца у вас было достаточно времени, чтобы подать заявку. Почему вы этого не сделали?
– Потому, что для этого требовалось одобрение родителей, а папа отказался подписывать заявление.
– Поэтому вы его убили?! – надрывным голосом вопрошает Шумятин. – Чтобы избавиться от преграды на пути в МГУ?!
– Я не убивала папу.
– Хотите сказать, это не вы подсыпали яд в его тарелку с ужином?
– Я, но не для того, чтобы убить.
– Не объясните ли суду, с какой целью, кроме убийства, вы могли подмешать в еду отца ядовитые вещества?
– Я надеялась, что папа только заболеет, пару недель полежит в больнице, а опеку временно передадут маме. Она бы подписала заявление, тогда я смогла бы поехать в Москву на олимпиаду.
– Вы надеялись…
– Простите, я соврала.
Денис отворачивается в противоположную от присяжных сторону и бесшумно матерится.
– Я не надеялась, а была убеждена. Точнее, меня убедили.
– Кто вас убедил? – приходится уточнить Шумятину.
– Моя лучшая подруга, Лилия Зеленова. Она уговорила меня подсыпать папе яд и сама высчитала дозу.
– Как вы, отличница, будущая медалистка и студентка самого престижного высшего учебного заведения страны, могли не знать, что количество яда, в десятки раз превышающее допустимую норму, наверняка убьет человека?
– Химия интересовала меня только в рамках школьной программы. О том, что белый порошок в колбе – яд, мне во время лабораторной рассказала Лиля.
– Почему вы не поинтересовались свойствами этого порошка после того, как решили отравить отца?
– Я доверилась подруге.
– Такой же школьнице, изучавшей химию наравне с вами?
– Не наравне. Лиля занималась химией с репетитором и собиралась поступать на химический факультет.
Шумятин выдыхает. Он соединяет подушечки коротких толстых пальцев перед лицом и продолжает:
– Обвиняемая, можете пояснить суду, для чего гражданке Зеленовой понадобилось подстрекать вас к убийству отца.
– Она меня не подстрекала. Лиля хотела, чтобы мы вместе поехали учиться.
– Если она так хорошо разбиралась в химии и хотела вам помочь, почему превысила допустимую дозу ядовитого вещества в десятки раз?
– Думаю, для того, чтобы жить в Москве на те деньги, которые должны были достаться мне в наследство от папы.
– Разве Лилия Зеленова не из гораздо более обеспеченной семьи, чем вы?
Я киваю. Судья искоса смотрит в мою сторону.
– Да, это так.
– Тогда для чего ей понадобились эти деньги?
– Я выиграла заочный тур олимпиады и могла надеяться на бюджет, а она заняла только второе место.
– Но Лилия все равно учится в МГУ.
– На платной основе. Ее родителям пришлось взять кредит. Денег хватило только на обучение, за жилье и еду весь год платила я.
– Если вы были в курсе этих обстоятельств, тем более непонятно, почему не удосужились узнать о ядовитом веществе и безопасных для человека дозах. Тем более странно, что после смерти отца вы не обратились в полицию!
– Мне и в голову не могло прийти, будто Лиля специально отравила папу. Я до последнего верила, что это произошло случайно, пока…
– Подсудимая, договаривайте, – надвигает на лоб очки судья.
– Пока она сама не призналась.
– Подсудимая, – складывает над животом руки Шумятин, – вы в курсе, что следствие началось благодаря показаниям Зеленовой?
– Конечно, она мне об этом рассказала.
– Зачем? – распахивает свиные глазки он. – То есть, зачем ей понадобилось начинать следствие, если она виновна в смерти вашего отца?
– Чтобы заставить меня платить за квартиру после того, как закончились папины сбережения.
В зале слышится шепот, присяжные переглядываются между собой.
– Лиля обещала отказаться от показаний, если я продлю аренду.
Шумятин раскрывает рот, но всеобщий шепот переходит в разговоры в полголоса. Судья стучит молотком с криками:
– Тишина в зале суда! Прокурор, продолжайте допрос.
– Подсудимая, почему вы не пошли в полицию и не изложили свою версию случившегося?
– Когда я узнала правду, следователь, который вел дело, полностью доверял Лиле. Он не поверил бы мне, даже если бы я показала ему запись нашего с Лилей разговора.
– А у вас имеется такая запись? – прижал ладонь к левой груди Шумятин.
– Нет, конечно.
– В таком случае, – он задрал голову на короткой шее, от чего еще больше стал похож на свинью, – у обвинения больше вопросов нет.
– У защиты будут вопросы?
– Нет, ваша честь, – вскакивает с места Денис. – Вопросов не имею.
– Прошу пригласить в зал свидетеля Зеленову!
