Сила Вейдера бурлит, наполненная надеждами и страхами. Кеноби улыбается, золотые глаза сияют. Все прошло именно так, как он рассчитывал. Что с того, что понадобились годы, чтобы получить нужный результат? Оби-Ван всегда был терпелив, а сейчас так тем более. Ему спешить некуда, на кону будущее его детей.
Терзаемый виной Вейдер сделает все, что необходимо, а Дарт Рурсус направит его энтузиазм в правильную сторону. В конце концов, он всегда был неплох в искусстве менталистики и дипломатии.
Оби-Ван Кеноби смотрит в глаза Дарта Вейдера, и ситх сглатывает под холодным оценивающим взглядом Мастера.
<p>Взмах крыльев бабочки</p>– Я клянусь в верности вашему учению! – стоящий на коленях рыжеволосый юноша покорно склонил голову перед мууном в черном балахоне, чьи глаза горели золотом в окружающем их полумраке.
– Встань, ученик… – тихий голос Дарта Плэгаса, прозванного Мудрым, заползал под кожу, проникая в самую глубь сердца. – Встань… Сидиус.
– Да, Мастер.
Рыжеволосая голова гордо вскинулась, спина распрямилась, лицо застыло маской.
– Ну же, мой дорогой! Выше голову, где твоя гордость? Не позволяй врагам своим увидеть твои слезы. Смейся! И они падут в страхе перед твоей мощью.
Мальчишка лет восьми шмыгнул носом и провел ладошками по лицу, стирая слезы. Стоящая перед ним на коленях молодая женщина нежно улыбнулась.
– Умничка. Я горжусь тобой.
Мальчик вспыхнул, белая кожа стремительно покраснела. Женщина тихо рассмеялась.
– Ты настоящий лев. Царь зверей… В будущем. Пока что ты только львенок, котенок, и я буду защищать тебя.
– Даже?..
– Даже, мой милый. А теперь идем. Будем пить каф, объедаться сладостями и жаловаться друг другу на тупиц, которые нас окружают.
– Жаловаться? – нахмурил рыжие брови мальчик. – Зачем?
– Ну… – женщина плавно поднялась, тонко улыбаясь. – Люди обожают жаловаться. Они обожают упиваться своими страданиями и обожают слушать о страданиях других. Формально, – женщина взяла ребенка за руку, ведя на террасу, – чтобы посочувствовать.
– А по факту? – прищурился ребенок.
– О! По факту они злорадствуют, что кому-то еще хуже.
– То есть мы будем злорадствовать?
– Разумеется, дорогой!
Каф был горячим и сладким, сладости – умопомрачительными, беседа – необычайно увлекательной. Шив успокоился и повеселел, и только при виде силуэта рыжеволосого мужчины в прозрачных голубых глазах ребенка, не по-детски проницательных, мелькнули страх и ненависть.
– Не надо бояться, дитя, – изящные пальцы коснулись подбородка. – Страх затуманивает разум. Страх отупляет. Страх лишает сил.
– Страх опасен, – кивнул мальчик.
– В больших дозах? Да. Но если взять его под контроль… Страх гонит вперед и мобилизует все твои силы. Не нужно бояться. Нужно проявлять осторожность.
– Я запомню, – серьезно кивнул ребенок.
– Отлично. Возьми свой страх под контроль… и тогда начнут бояться тебя. А теперь иди… мой маленький император.
– Я не император, – смущенно покраснел мальчишка, сливаясь цветом с волосами. Женщина рассмеялась.
– Пока нет. Но будешь. Иди.
Ребенок прикоснулся губами к щеке женщины, обнимая ее.
