Падение ученика швырнуло Кеноби в Свет, выжгло из него постепенно все лишнее, типа эмпатии и сострадания, превратив в социопата. Единственное, на что его еще хватало, – не подходить к Люку, не учить его. Остатки человеческого, сохранившиеся в глубине души, не давали ему превратить воплощенное равновесие в такого же, как он, но было поздно. Сила, которая качнулась в сторону Тьмы, произвела последнюю попытку исправить положение, ведь теперь расплодились ситхи, и вновь исполнила пророчество, в очередной раз истолковав его по-своему.
Ослепленный Светом, Люк горел сам и сжигал других, ведь теперь Сила решала проблему радикально. Для этого Избранного не было правых и виноватых, для него все были равны – и использовавший его Кеноби, и предатель и убийца Вейдер. В стремлении уничтожить источник раздражения Люк уничтожил, прямо или косвенно, всех представителей Орденов, став последним Избранным, тем самым равновесием, наступления которого все когда-то так желали.
Он не был джедаем, ведь Люк не приносил обеты и клятвы, он не был и ситхом – ведь Скайуокер ни перед кем не преклонял колени. Он был самим собой, ловя крошки знаний, упавшие со стола бывших победителей, и Сила замерла, наблюдая.
В ослепительно-белом сиянии прятались семена Тьмы, и Люк, замерший на распутье, только пожал плечами. Вместо протоптанных дорог его ждала пересеченная местность, изобилующая горами и пропастями, а раз проводников нет, придется идти на свой страх и риск.
Но последний Избранный не боялся, ведь с ним теперь всегда была та, кому можно доверять – Сила.
Оби-Ван сделал шаг, сходя с трапа роскошной яхты, личной собственности сенатора от сектора Чоммель, бывшей королевы, носящей тронное имя Амидала, Падме Наберри.
Жар опалил легкие и кожу, сжег гортань, вырвал дыхание, забил носоглотку. Густой, насыщенный парами кипящей магмы, воздух дрожал, заставляя видеть…
Джедай тряхнул головой, пытаясь отвлечься, стряхнуть с себя ужас увиденного. В груди с перебоями билось разорванное на части сердце.
– Лгунья! – Дикий, нечеловеческий вопль вырвал из глубин отчаяния. Кеноби собрался, потрясенно уставившись на жуткое зрелище. Беременная женщина хрипела, схватившись руками за шею, а напротив нее стоял Энакин, перекошенный, безумно сверкающий глазами, сжимая правую руку: классический Захват Силы.
Кеноби крикнул, привлекая к себе внимание, Толчок Силы, – и Падме захрипела, свалившись на горячую каменную поверхность, пытаясь обхватить руками живот.
– Энакин!
– А-а-а… Мастер… – безумно оскалился Скайуокер. – Ты виноват! Ты отнял ее у меня! Ты…
– Энакин… – попытка дозваться до сознания бывшего падавана провались. Скайуокер ничего не слышал. Он не хотел слышать. Он кричал, обвинял, едва не топал ногами, словно закативший истерику ребенок. Кеноби потянулся было за сейбером… И отдернул руку. Горячий ветер трепал тунику, опаленную выстрелами из бластеров. Грязную, мятую… Воняющую потом и плазмой.
Оби-Ван не знал, промахнулись ли клоны нарочно или случайно… Повезло ли ему… Впрочем, он по своему опыту знал, что удачи не существует. Это лишь отговорки слабаков. И если Сила дала ему тот шанс, который отобрала у всех остальных…
– Зачем? – тихий вопрос неожиданно оборвал обвинения во всех грехах. – Ты встал перед ним на колени, Энакин… Зачем? Для чего? Что он тебе пообещал?
Оби-Ван испытующе вглядывался в глаза своего воспитанника, пытаясь хоть что-то понять.
