«Дорогой Антонио! На вас навалилось страшное несчастье. Мы все очень потрясены этим. Но надеемся, что кубинцы не подкачают. Антон Иванович очень расстроен. Я тоже, но мы всё же посылаем вам эти жёлуди и семена ясеня. Посадите, и пусть ваша Куба будет самой счастливой землёй. Антонио Корешков».
«Мы вам ещё не то пошлём!» — написал он в самом конце.
Дядя Сима пришёл в его комнату и стал прощаться с Тошей. Потом спросил попугая:
— Ну что передать от тебя Кубе?
И попугай, как будто только того и ждал, пророкотал:
— Венсенеремос.
На следующий день Тоша прочитал в газете:
«Восемь судов держат сейчас курс на Кубу. В их трюмах десятки тысяч тонн продовольствия. Много продовольствия детям. В ближайшие дни отправятся из Ленинграда теплоходы “Юрий Гагарин”, “Арагви”, из Одессы — “Советск”, из Николаева — “Александровск”.»
И ещё через день:
«Вчера из Ленинграда вышел на остров Свободы теплоход “Братск”. В пути на Кубу около двадцати наших судов».
И Тоша подумал о том, что где-то среди них плывёт и теплоход «Кубань», который ведет дядя Сима.
К Тоше зашли Митя Башмаков и Ваня Зюзин. Они любовались его птицами и всячески старались научить попугая русскому языку. Но тот кричал «амиго, амиго» и улетал прочь.
— Баямо — город, который находится немного выше того места, где живёт Антонио, — сказал Тоша, — превратился в сплошное море.
— Интересно, как-то Антонио живёт, — проговорил Ваня.
— Живёт! — громко сказал Митя. — Такие не погибают! Он всё-таки боевой парень.
— Боевой, боевой, — вдруг прокричал попугай.
— По-русски заговорил, — с изумлением сказал Тоша.
— Конечно, боевой, — рассмеялся Ваня.
— Боевой парень! — продолжал орать попугай.
С Кубы не было никаких писем. Тоша ходил сам не свой. И дядя почему-то ничего о себе не сообщал. Наконец, когда все надежды кончились, пришло письмо.
Тоша разорвал конверт, из него выпала фотография.
«Так вот ты какой», — думал, улыбаясь, Тоша и разглядывал карточку.
На ней был запечатлён мальчик, сидящий рядом с хижиной бойо. В белых коротких штанишках и белой рубашке, мальчик улыбался. Его лицо говорило об индейском происхождении: большая голова, широкая во лбу, и чуточку приплюснутый нос. Глаза, должно быть, чёрные, прищурясь, смотрели на Тошу из-под густых бровей.
